Новая наука о старом феномене?

Уважаемая редакция, коллеги!

Несмотря на неуклонный прогресс в изучении биохимии, физиологии и генетики, у подавляющего большинства людей в современном мире отсутствуют корректные представления о боли. При этом практически каждый житель нашей планеты обречен неоднократно переносить эпизоды новой боли или жить со старой болью.

Острая ноцицептивная боль, рассматриваемая с позиции патофизиолога, является частью адаптивных изменений в организме. Она помогает нам, людям, выжить как элементу живой природы. Длительно существующая или хроническая боль, наоборот, относится к факторам срыва адаптации, приводя к превращению боли в самостоятельную.

Являясь самой частой причиной обращения к врачу, боль нередко подчиняет себе наши привычки, поведение, мышление, существенно снижает качество жизни, приводит к нетрудоспособности и инвалидизации.

Лечение боли зачастую зависит от ее происхождения/нозологии. В работе с «болевым» пациентом следует учитывать интенсивность, локализацию и продолжительность боли, сопровождающее ее страдание как продукт сознания индивидуума, болевое поведение (спектр привычных действий/поступков, направленных на минимизацию симптоматики, то есть стратегию преодоления боли) и ноцицептивные особенности. В умелых руках боль хорошо поддается терапевтическим вмешательствам. Однако при затяжном течении болевого синдрома далеко не всегда удается достичь полного успеха, несмотря на использование широкого спектра препаратов и участие разных специалистов.

Каждый раз, когда мы начинаем дискуссию о проблемах боли и обезболивания, мы быстро приходим к вопросу, кто же должен ее лечить. И ответ на него до сих пор неочевиден, поскольку зависит от большого числа факторов, участвующих в формировании этой самой боли, что следует учитывать при составлении плана лечения. В исследовании характеристик боли и ее лечении должны принимать участие разные специалисты, в частности анестезиологи-реаниматологи, терапевты, хирурги, неврологи, травматологи-ортопеды, психотерапевты и психиатры, реабилитологи. Это значит, что задачу борьбы с болевым синдромом следует отнести к мультидисциплинарным и междисциплинарным задачам. К сожалению, в большинстве случаев нет единомыслия как в отношении протоколов лечения, так и в отношении специализированных терминов. Более того, плохо отработаны общие принципы диагностики и терапии болевых синдромов, не входящих в какую-либо нозологическую форму. Помимо прочих возникают вопросы, кто должен обучать диагностике, терапии и профилактике боли, кого и по какой программе.

Рассматривая боль как биопсихосоциальный феномен, мы понимаем, что каждый врач, являясь звеном в цепи оказания помощи и проведения реабилитации, может быть причастен к изучению, лечению и профилактике болевого синдрома. Но каждый ли врач-специалист имеет возможность делать это хорошо и правильно? Получится ли обучить всех и каждого уважительному отношению к боли как к физиологическому феномену и в то же время как к самостоятельной нозологической единице? Вполне очевидной является необходимость выделения самостоятельной клинической специальности, представители которой смогут оперативно брать под контроль болевой синдром в зависимости от этиологии и патогенеза и оказывать консультативную помощь коллегам в стационаре и поликлинике.

Контролировать болевой синдром — именно это должно стать основной задачей таких специалистов. В англоговорящем мире их называют пейн-менеджерами (pain (боль)+manage (управлять, лечить)) или пейн-киллерами (pain (боль)+killer (убийца)), а в германоговорящем — шмерц-терапевтами (Schmerz (боль)+Therapie (лечение)). В России тех, кто знает о боли больше остальных, называют «болевиками» или альгологами (от греч. ἄλγος — боль и λόγος — учение). Однако понятие «альголог» обладает двойственностью, поскольку означает не только ученого и/или клинициста, специализирующегося на проблемах боли, но и специалиста-биолога, изучающего сине-зеленые водоросли (от лат. alga — морская трава, водоросль и греч. λόγος — учение; он же фиколог). Конечно, мы спокойно относимся к двуязычию в науке в целом и в медицине в частности, мы допускаем правомерность существования медицинских терминов, происходящих из разных языков, но означающих одно и то же. К сожалению, в нашем случае транслитерация с разных языков привела к образованию омонима, что заставляет нас задуматься об уточнении.

И все-таки как бы нам назвать раздел медицины, если врач лечит именно боль? Можно пойти, например, путем слияния греческих слов «боль» и «врач». Однако если с частью «врач» все в порядке и мы знаем, что ἰατρός=iatrós=врач, то по части «боли» есть противоречия. В греческом языке «боль» можно обозначить следующими словами: ἄλγος=álgos, αλγηση=algisi, αλγησις=algisis, πόνεμα=pónema и πόνος=pónos; последнее из них русскослышащее ухо воспринимает неподобающим в приличном обществе. И если принять во внимание существование педиатров, гериатров, психиатров и других -иатров, то врача — специалиста по проблемам боли можно назвать альгиатром. Тогда по примеру таких пар, как геронтология — гериатрия и психология — психиатрия, альгологией следует называть фундаментальную науку, изучающую анатомию, физиологию и патофизиологию боли, а альгиатрией — научное направление и раздел клинической медицины о лечении боли.

Каким требованиям должен отвечать специалист по проблемам боли, которого мы назвали альгиатром? В Российской Федерации к современному процессу терапии боли ближе остальных специалистов находятся врачи — анестезиологи-реаниматологи, хотя альгиатрией занимаются и неврологи, и нейрохирурги, и онкологи, и специалисты по реабилитации. Именно анестезиологи-реаниматологи благодаря своей разносторонней подготовке и постоянной тренировке в операционной, владению интервенционными методами обезболивания могут эффективно внедрять новые знания о лечении боли в практическую медицину и совершенствовать методы обезболивания. При этом они всегда готовы к развитию возможных осложнений и владеют алгоритмами спасения жизни. Более того, порядок оказания медицинской помощи по профилю «анестезиология-реаниматология» (Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 г. №919н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология») и профессиональный стандарт врача-специалиста — анестезиолога-реаниматолога (Приказ Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 27 августа 2018 г. №554н «Об утверждении профессионального стандарта «врач — анестезиолог-реаниматолог») содержат положения об оценке и лечении боли, а также о проведении обезболивания как такового.

Конечно, для обретения полноты знаний и формирования необходимых навыков анестезиолог-альгиатр помимо базовой подготовки по специальности «анестезиология-реаниматология» должен пройти дополнительный обучающий цикл под руководством тех, кто уже занимается альгиатрией. Именно такой специалист сможет успешно сочетать консервативную терапию с интервенционными методами лечения боли, оказывать консультативную помощь и формировать новую науку альгиатрию. Сегодня очевидно, что спрос на таких специалистов в современной России будет только расти.

Авторы этого письма искренне надеются на поддержку своего предложения нашим профессиональным сообществом.

С наилучшими пожеланиями,

Председатель Комитета по лечению боли Общероссийской общественной организации «Федерация анестезиологов и реаниматологов» д.м.н., профессор А.Е. Карелов (Санкт-Петербург), к.м.н. Д.А. Свирский (Архангельск)

Поступила 12.04.2025

Received 12.04.2025

Принята в печать 10.05.2025

Accepted 10.05.2025