Сергеева С.П.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Савин А.А.

ФГБОУ ВО «Московский государственный медико-стоматологический университет им. А.И. Евдокимова» Минздрава России

Литвицкий П.Ф.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Люндуп А.В.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Бреславич И.Д.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Манасова З.Ш.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Нейрогуморальный ответ и активность Fas-лиганда периферической крови в остром периоде ишемического инсульта

Журнал: Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2020;120(6): 57-63

Просмотров : 350

Загрузок : 7

Как цитировать

Сергеева С.П., Савин А.А., Литвицкий П.Ф., Люндуп А.В., Бреславич И.Д., Манасова З.Ш. Нейрогуморальный ответ и активность Fas-лиганда периферической крови в остром периоде ишемического инсульта. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2020;120(6):57-63.
Sergeeva SP, Savin AA, Litvitsky PF, Lyundup AV, Breslavich ID, Manasova ZSh. Neurohumoral response and Fas-ligand-induced apoptosis in peripheral blood of patients with acute ischemic stroke. Zhurnal Nevrologii i Psikhiatrii imeni S.S. Korsakova. 2020;120(6):57-63.
https://doi.org/10.17116/jnevro202012006157

Авторы:

Сергеева С.П.

ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова» Минздрава России (Сеченовский Университет)

Все авторы (6)

При развитии ишемического инсульта (ИИ) в головном мозге происходит перераспределение функциональных и анатомических связей между нейронами, от которого зависит степень функционального восстановления пациента [1]. Реализацию этого процесса обеспечивает ряд физиологических механизмов: апоптоз, пранинг (локальный, отграниченный «молекулярными тормозами» апоптоз части аксона или дендрита), спраутинг, нейрогенез [2]. Все эти процессы могут быть инициированы посредством внешней рецептор-опосредованной активации апоптозиндуцирующих сигнальных путей [3—7]. Любая их точка в каждый момент времени может быть представлена как точка бифуркации сигнала в рамках вилки возможностей: обучение (адаптация клетки к изменившимся условиям микроокружения) или реализация клеточной гибели при невозможности адаптации [8] (рис. 1). Выбор определяется состоянием нейрона в данный момент времени, факторами окружающей его микросреды в текущий момент времени и в прошлом (так как в прошлом они обеспечивали последовательное преобразование морфологической структуры нейрона и включающих его сетей до состояния в текущем моменте) [2]. Значимым фактором микроокружения является непрерывная атака растворимыми и мембраносвязанными лигандами смерти соответствующих рецепторов на поверхности нейрона [9]. К факторам, способствующим успешной адаптации и выживанию нейрона, можно отнести функциональную активность сети, что подразумевает повышение нейромедиаторной, электросинаптической стимуляции [10], стимуляцию факторами роста [11, 12], достаточное энерго- и субстратное обеспечение [13]. С учетом позиции, что ИИ и последующий восстановительный период, сопровождающийся утратой привычных паттернов двигательной и социальной активности вследствие неврологического дефицита, является актуальной стрессовой ситуацией, приводящей к активации стресс-реализующих систем организма, следует ожидать их значимого влияния на соотношение вышеуказанных факторов. Выявление паттернов этого влияния имеет большое клиническое значение, так как в настоящее время существуют реальные клинические возможности для модулирования соотношения участия стресс-реализующих систем организма в реализации ответа на актуальное стрессовое воздействие [14, 15]. В настоящем исследовании выявлен феномен влияния нейрогуморального ответа на выраженность активности Fas-лиганда периферической крови и клиническое течение острого периода ИИ, а также рутинные клинические показатели, которые можно использовать для ориентировочной оценки этого влияния.

Рис. 1. Схематичное изображение влияния апоптоз-индуцирующих факторов на результат конкуренции реализации процессов в рамках вилки возможностей: обучение (адаптация клетки к изменившимся условиям микроокружения) или реализация клеточной гибели.

ММР-9 — металлопротеиназа-9; . — точка бифуркации; sDL — растворимый лиганд смерти; tmDR — трансмембранный рецептор смерти; sDR — растворимый рецептор смерти, CD3 — CD3+лимфоцит.

Материал и методы

Объектами исследования явились пациенты, впервые перенесшие ИИ в бассейне левой и правой средних мозговых артерий (ЛСМА и ПСМА соответственно), установленный клинически, подтвержденный при помощи методов нейровизуализации (магнитно-резонансной томографии — МРТ, режимы Т1, Т2, DVI, компьютерной томографии — КТ) или патологоанатомически, и подписавшие информированное добровольное согласие на участие в исследовании. В исследование не включали пациентов с геморрагическим характером нарушения мозгового кровообращения, повторным эпизодом нарушения мозгового кровообращения по ишемическому типу, наличием черепно-мозговых травм, онкологических и аутоиммунных заболеваний в анамнезе, аллергических, воспалительных реакций, не связанных с ИИ, и тяжелой соматической патологией в стадии декомпенсации на момент исследования. Группу контроля составили сопоставимые по полу и возрасту добровольцы, подписавшие информированное согласие на участие в исследовании. Участие в исследовании не изменяло плана диагностических и лечебных мероприятий: все пациенты получали объем медицинской помощи в соответствии со стандартом медицинской помощи больным с инсультом (при оказании специализированной помощи). Исследование соответствовало требованиям Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (2000) и было одобрено Межвузовским этическим комитетом.

В ходе исследования обследованы 948 больных, поступивших по каналу Скорой медицинской помощи в неврологический стационар и отделение реанимации ГКБ №6 и №36 ДЗ Москвы в период с 2011 по 2013 г. Из них критериям включения в исследование соответствовали 155 больных (74 мужчины и 81 женщина). Группу контроля составили 28 человек, 15 мужчин и 13 женщин (см. таблицу).

Характеристика группы обследованных и группы контроля

Показатель

Группа обследованных

Группа контроля

Число больных

155

28

Возраст, годы

63,8±9,98

63,2±8,38

Пол

мужчины

77

14

женщины

78

15

Факторы риска

курение

84 (54%)

6 (21%)

артериальная гипертензия

141 (91%)

12 (43%)

гиперхолестеринемия

113 (73%)

10 (36%)

сахарный диабет

33 (21%)

4 (14%)

ИБС

54 (35%)

3 (11%)

Патогенетический подтип ИИ

атеротромботический

66 (43%)

кардиоэмболический

29 (19%)

лакунарный

28 (18%)

неуточненный sq

32 (21%)

Для объективизации тяжести состояния, выраженности очагового неврологического дефекта и динамики клинических показателей использовали балльную шкалу оценки тяжести неврологического дефекта после инсульта Национального института здоровья (National Institutes of Health Stroke Scale, NIHSS) [16]. Для экспресс-оценки тяжести депрессии и тревоги на 7-е и 21-е сутки пребывания пациентов с ИИ в стационаре и однократно в группе контроля использовали Госпитальную шкалу тревоги и депрессии (Hospital Anxiety and Depression Scale, HADS) [17]. Для определения уровня психоэмоционального стресса на 7-е и 21-е сутки пребывания пациентов с ИИ в стационаре и однократно в группе контроля использовали опросник Reeder (Daily Life Stress scale) [18]. Определение содержания sFas, sFasL, кортизола (К), адреналина (А), норадреналина (НА), адренокортикотропного гормона (АКТГ) в плазме крови пациентов с ИИ на 1, 7 и 21-е сутки пребывания в стационаре и однократно в группе контроля проводили методом иммуноферментного анализа ELISA (Enzyme Linked Immunoassay) с помощью стандартных тест-систем и многоканального спектрофотометра Multiscan EX («Labsystems», Финляндия). Иммунологическое исследование включало фенотипирование CD3CD95+лимфоцитов в периферической крови пациентов с ИИ на 1, 7 и 21-е сутки пребывания в стационаре и в группе контроля однократно методом проточной цитофлюорометрии (цитофлюориметр Beckman Coulter Epix XL-MCL, Франция) с использованием моноклональных антител CD3/FITC, CD95, Fas/RPE («Dako», Дания). Статистическую обработку данных проводили при помощи программного обеспечения Statistica 6.0. Применяли методы дисперсионного, корреляционного, кластерного анализов. Значимость различия двух выборок (p) определяли при помощи t-критерия Стьюдента.

Результаты

Распределение пациентов на группы с благоприятным и неблагоприятным исходом ИИ

Для распределения пациентов, перенесших ИИ, на группы с учетом функционального восстановления и апоптозиндуцирующих характеристик периферической крови был проведен ретроспективный анализ зависимости тяжести исхода (балл по NIHSS на 21-е сутки) от концентраций sFasL, sFas и их соотношения на 1-е сутки. По его результатам пациентов распределили на 2 группы в зависимости от значений отношений концентраций sFasL и sFas, при этом граничным значением NIHSS на 21-е сутки для этого разделения была выраженность неврологического дефицита, равная 5 баллам. Учитывая, что функциональные ограничения пациента при таком уровне неврологического дефицита (≤5 баллов по NIHSS) слабовыражены или полностью отсутствуют, на основании вышепреведенных результатов было принято решение о выделении в группе исследования двух подгрупп пациентов: с благоприятным исходом ИИ (показатель по NIHSS на 21-е сутки <5 баллов) и с неблагоприятным исходом (показатель по NIHSS на 21-е сутки > 5 баллов) острого периода ИИ (рис. 2).

Рис. 2. Ретроспективный анализ зависимости тяжести исхода ИИ (NIHSS на 21-е сутки) от концентраций sFasL (а), sFas (б) и их отношения (в) на 1-е сутки (кружки — пациенты с благоприятным исходом, треугольники — с неблагоприятным).

Отношение sFasL/sFas на 1-е сутки принимает значения 2,22±0,60 при NIHSS ≤5 баллов на 21-е сутки и не отличается от контрольной группы (2,26±0,33); для пациентов с NIHSS >5 баллов отношение sFasL/sFas принимает значения 3,71±0,60 и отличается (p<0,01) от значений контрольной группы (p<0,01).

Активность растворимого FasL периферической крови и ее клиническая значимость

Характерным паттерном для концентрации sFasL после развития ИИ являлось ее прогредиентное нарастание в течение всего острого периода ИИ независимо от его исхода. При этом в группе пациентов с благоприятным исходом концентрация sFasL была достоверно ниже, чем в группе с неблагоприятным (р<0,01). Концентрация растворимого рецептора Fas также достоверно нарастала, повторяя динамику концентрации sFasL, однако достоверных различий между группами не наблюдали.

Учитывая способность растворимого Fas-рецептора, а также рецептора Fas, расположенного на мембране CD3CD95+лимфоцитов, связывать растворимую форму своего лиганда [19], снижая тем самым активность апоптозиндуцирующей атаки других клеток, в том числе нейрональных, нами был введен интегральный показатель «sFasL-агрессия», отражающий потенциальную способность периферической крови регулировать лиганд-рецепторные соотношения растворимых рецептора и лиганда системы Fas за счет связывания растворимого лиганда с трансмембранным рецептором на поверхности CD3+лимфоцитов периферической крови. Выраженность sFasL-агрессии вычисляли по формуле: отношение концентраций sFasL и sFas к абсолютному содержанию CD3CD95+лимфоцитов. В группе контроля этот показатель был достоверно выше. Между группами пациентов с благоприятным и неблагоприятным исходами на 1-е и 7-е сутки исследования также были выявлены достоверные отличия. При этом значения были большими в группе неблагоприятного исхода (рис. 3). Динамика этого показателя имела следующие закономерности: при благоприятном исходе от 1-х к 7-м суткам не происходило достоверных изменений. В отличие от этого к исходу острого периода происходило достоверное увеличение его значения. При неблагоприятном исходе на 7-е сутки исследования, напротив, приходилось пиковое значение показателя с последующим трендом его уменьшения до уровня 1-х суток.

Рис. 3. Выраженность sFasL-агрессии (отношение концентраций sFasL и sFas к абсолютному содержанию CD3CD95+лимфоцитов) в группах пациентов с благоприятным (обозначены белым) и неблагоприятным (обозначены темным) исходами острого периода ИИ на 1, 7 и 21-е сутки после его развития и в группе контроля (ГК) (л/109).

С уровнем неврологического дефицита в баллах по NIHSS наиболее сильные корреляционные связи были у показателя соотношения концентраций sFasL/sFas во все сроки исследования (p<0,01). Так, на 1-е сутки r=0,662, на 7-е сутки r=0,550, на 21-е сутки r=0,701. Концентрация sFasL также достоверно влияла на выраженность неврологического дефекта в баллах по NIHSS. Так, на 1-е сутки после ИИ коэффициент корреляции r=0,632, p<0,01, на 7-е сутки r=0,693, p<0,01, на 21-е сутки r=0,496, p<0,01. Зависимость между концентрацией sFas в периферической крови и уровнем неврологического дефицита была достоверной только на 1-е и 7-е сутки исследования (r=0,388, p<0,01 и r=0,554, p<0,01 соответственно). От абсолютного количества CD3CD95+лимфоцитов неврологический дефицит зависел на 1-е (r=0,603, p<0,01) и 21-е (r=0,565, p<0,01) сутки исследования. Для показателя активности sFasL отмечена прямая зависимость (r=0,244, p<0,05) на 7-е сутки исследования в общей выборке, при этом в группе с неблагоприятным исходом острого периода ИИ наблюдался обратный тренд на 1-е и 7-е сутки (r=–0,695 и r=–0,638, p<0,01 соответственно).

Закономерности изменения концентрации эффекторов стресс-реализующих систем

При оценке концентрации АКТГ в периферической крови пациентов с ИИ выявлено достоверное ее увеличение во все сроки наблюдения относительно группы контроля (7,91±1,88 пг/мл, р<0,01). В группе исследования на 1-е сутки ее значения 15,60±6,40 пг/мл, на 7-е сутки — 10,93±3,98 пг/мл, на 21-е сутки — 9,20±2,63 пг/мл. Концентрация К в периферической крови пациентов с ИИ также была достоверно повышена во все сроки исследования по сравнению с контрольной группой (246,99±45,68 нмоль/л, р<0,01). На 1-е сутки исследования уровень К в группе исследования был равен 507,90±134,93 нмоль/л, на 7-е сутки — 339,09±84,34 нмоль/л, на 21-е — 368,54±93,03 нмоль/л. Концентрация А в группе контроля составила 62,05±27,66 пг/мл, что достоверно отличалось от группы исследования лишь на 7-е сутки (101,75±27,99 пг/мл, р<0,01). Уровень НА от контрольного значения 126,99±14,51 пг/мл достоверно отличался на 7-е (142,62±43,01 пг/мл) и 21-е (144,18±41,53 пг/мл) сутки исследования (р<0,05). Между группами пациентов с благоприятным и неблагоприятным исходами в концентрации эффекторов стресс-реализующих систем на 1-е сутки исследования были отмечены достоверные различия по всем параметрам. При этом концентрации АКТГ и К были наименьшими, а А и НА — наибольшими в группе благоприятного исхода.

При анализе динамики концентраций были отмечены тенденция к снижению уровня АКТГ и К с течением времени и повышение А и НА. При этом в группе пациентов благоприятного исхода отмечен «провал» концентрации К на 7-е сутки исследования (рис. 4), для А в этот срок были отмечены пиковые значения для всех групп.

Рис. 4. Концентрация К в группах пациентов с благоприятным (обозначены белым) и неблагоприятным (обозначены темным) исходами острого периода ИИ на 1, 7 и 21-е сутки после его развития и в группе контроля (ГК) (пг/мл).

Влияние нейрогуморальных эффекторов стресс-реализующих систем на клинические особенности течения и исход острого периода ИИ

В общей выборке можно было проследить схожие зависимости на 1-е сутки исследования между концентрациями АКТГ, К и баллом по шкале NIHSS: на 1-е сутки соответственно r=0,552, r=0,485 (р<0,01). Из эффекторов симпатоадреналовой системы только концентрация А была связана с достоверным влиянием на уровень неврологического дефицита. При этом в 1-е сутки исследования зависимость была обратной (r=–0,325, p<0,01) в общей выборке и прямой (r=0,452, p<0,01) в группе благоприятного исхода. Значения индекса Бартел и балл по шкале Рэнкина повторяли зависимости от выраженности неврологического дефицита по шкале NIHSS (р<0,01). При поступлении в стационар прослеживалась противоположная зависимость в группах неблагоприятного и благоприятного исходов между концентрацией НА и показателями неврологического дефицита и функционального статуса (от балла по NIHSS r=–0,380 и r=0,317 соответственно, р<0,05).

Концентрация К во все сроки исследования и А на 7-е сутки достоверно прямо коррелировали с выраженностью тревоги, депрессии в баллах по шкале HADS.

Влияние эффекторов стресс-реализующих систем на активность эффекторов системы Fas в остром периоде ИИ

Концентрация АКТГ достоверно коррелировала с концентрацией растворимого рецептора sFas в исходе острого периода ИИ как в общей выборке (r=0,369, р<0,01), так и в группе пациентов с благоприятным исходом (r=0,422, р<0,05); с концентрацией растворимого лиганда FasL только в общей выборке на 1-е (r=0,365, р<0,01) и 7-е (r=0,341, р<0,01) сутки исследования, с соотношением концентраций sFas и FasL в общей выборке и в группе пациентов с неблагоприятным исходом на 1-е (r=0,597, р<0,01 и r=0,343, р<0,05 соответственно) и 7-е (r=0,479, р<0,01 и r=0,451, р<0,01) сутки; с выраженностью sFasL-агрессии на 1-е сутки исследования в группе пациентов с благоприятным исходом (r=–0,582, р<0,01) и на 7-е сутки в общей выборке (r=0,449, р<0,01).

С концентрацией К выявлены достоверные корреляционные связи у следующих показателей: концентрация растворимого sFas на 7-е сутки исследования в общей выборке (r=0,310, р<0,01) и на 21-е сутки в общей выборке и в группе пациентов с благоприятным исходом ИИ (r=–0,280, р<0,05 и r=–0,386, р<0,05 соответственно), концентрация растворимого sFasL на 1-е и 7-е сутки исследования в общей выборке (r=0,335 и r=0,626, р<0,01 соответственно). Соотношение концентраций sFas и FasL тесно коррелировало с концентрацией К в общей выборке во все сроки исследования (r=0,440, r=0,697, р<0,01 и r=0,262, р<0,05 на 1, 7 и 21-е сутки соответственно) и в группе пациентов с неблагоприятным исходом ИИ на 1-е сутки (r=0,279, р<0,05), при этом sFasL-агрессия имела достоверную отрицательную связь с концентрацией К на 1-е сутки исследования в группе пациентов с благоприятным исходом (r=–0,586, р<0,01), а на 7-е сутки только в общей выборке (r=0,655, р<0,01).

Концентрация НА практически не оказывала достоверного влияния на уровень эффекторов системы Fas в периферической крови пациентов после ИИ: достоверные связи выявлены лишь для соотношения концентраций sFas и FasL в общей выборке на 1-е и 21-е сутки исследования (r=–0,178 и r=0,279, р<0,05 соответственно).

С концентрацией А в периферической крови достоверно коррелировали: концентрация sFas в группе пациентов с благоприятным исходом на 1-е сутки (r=0,454, р<0,01) и в группе пациентов с неблагоприятным исходом на 7-е сутки (r=–0,363, р<0,05), концентрация sFasL на 1-й день исследования в общей выборке и в группе пациентов с благоприятным исходом (соответственно r=–0,242, р<0,01 и r=0,357, р<0,05), величина соотношения концентраций sFasL и sFas в общей выборке на 1-е сутки исследования (r= –0,585, р<0,01), показатель sFasL-агрессии на 1-е сутки в общей выборке и группе благоприятного исхода (соответственно r= –0,296, р<0,01 и r= –0,408, р<0,05), на 7-е сутки только в общей выборке (r=0,204, р<0,05).

Обсуждение

При исследовании закономерностей динамики значений отношения концентраций sFasL и sFas была обнаружена парадоксальная тенденция их роста у пациентов из подгруппы благоприятного исхода. Этот тренд повторял и показатель sFasL-агрессии периферической крови: для подгруппы с благоприятным исходом острого периода ИИ на 7-е сутки была характерна тенденция снижения с последующим достоверным увеличением к 21-м суткам на фоне противоположной картины при неблагоприятном исходе. Возможным объяснением этого впервые выявленного в настоящей работе феномена может быть следующее. Учитывая плейотропный эффект апоптоз-индуцирующих факторов [3—7], которые на 7-е сутки исследования оказывали свой апоптоз-индуцирующий эффект в обеих подгруппах исследования, а к 21-м суткам — у пациентов с благоприятным исходом, вероятно, происходило его смещение в сторону инициации адаптивных процессов. Следует отметить, что в группе контроля sFasL-агрессия была достоверно большей, чем в группе исследования, во все сроки, т.е. в группе благоприятного исхода к концу острого периода ИИ ее значение стремилось к контрольным. В связи с этим мы допускаем факт существования регуляторного механизма, который снижает агрессивность апоптоз-индуцирующих стимулов, несмотря на увеличение их концентрации в периферической крови. Одним из исследованных в этой работе его компонентов может быть емкость связывания sFasL периферической крови (отражением которой является показатель sFasL-агрессия), которая, как показывают наши данные, определяется преимущественно величиной популяции CD3CD95+лимфоцитов. Увеличение абсолютного содержания лимфоцитов этой популяции в 1-ю неделю ИИ может быть связано со специфическим иммунным ответом на стимуляцию «забарьерными» мозгоспецифическими антигенами. Классическими фазами этого ответа являются селекция, клональная экспансия, эффекторная и элиминация [20]. Временные интервалы первых трех фаз в среднем составляют от 5 до 7 сут. После пика ответа большинство антигенспецифических Т-клеток элиминируется, что поддерживает гомеостаз Т-клеточной популяции. Гибель периферических Т-клеток в основном вызывается двумя механизмами: «death by neglect», или автономной клеточной смерти, которая связана c возникающей недостаточностью костимулирующих и цитокиновых сигналов (это происходит в основном на ранних этапах активации, до момента индуцированной экспрессии Fas-рецептора) [21]. Далее преобладают механизмы активационно-индуцированной гибели клеток (AICD, от англ. Activation-Induced Cell Death), реализующиеся через активацию апоптоза по внешнему, в основном Fas-зависимому, пути, который обеспечивает понижающую регуляцию иммунного ответа. Относительная важность двух форм гибели Т-клеток не установлена [22]. Интенсивность экспрессии рецепторов Fas способна модулировать различные факторы, в том числе эффекторы стресс-реализующих систем. Так, инкубация иммунокомпетентных клеток in vitro в среде с повышенным содержанием К приводит к увеличению экспрессии CD95 и частоты последующего апоптоза [23]. Мы выявили положительные корреляционные связи между концентрацией К и CD3CD95+лимфоцитов в периферической крови у пациентов в острейшем периоде ИИ в общей выборке. Также в периферической крови и ткани головного мозга присутствуют ферменты, например металлопротеиназы, способные отщеплять надмембранную часть Fas-рецептора, образуя его растворимую форму [24]. В первые дни после ИИ их активность увеличивается [25]. Однако К способен ингибировать их активность [26], влияя таким образом на содержание CD3CD95+лимфоцитов в периферической крови, а также на величину соотношения растворимых Fas рецептора и лиганда, увеличивая их концентрации, однако не изменяя соотношение. Именно поэтому при повышенном уровне К наблюдается увеличение количества CD95+лимфоцитов с последующим их апоптозом и иммуносупрессией. Нами показано, что у пациентов с благоприятным исходом острого периода ИИ пиковая концентрация К в 1-е сутки после ИИ достоверно меньше, чем у пациентов группы неблагоприятного исхода. Последующая динамика также имеет сходные тренды, однако при неблагоприятном исходе ИИ концентрация К была достоверно большей, оставаясь при этом в рамках референтных значений, что исключает клиническую прогностическую значимость данного показателя в индивидуально рассматриваемом случае. Однако нами была выявлена достоверная прямая корреляционная связь между уровнем К и выраженностью тревоги и депрессии по удобной и легкой для применения в клинической практике ориентировочной шкале тревоги и депрессии [17], в которой уровень тревоги и депрессии в баллах пропорционален негативному действию К. Пациенты, у которых отмечен клинически выраженный уровень тревоги и депрессии (на 7-е сутки по шкале HADS уровень депрессии составил 8,50±4,07 и 15,39±3,47, тревоги — 10,08±3,82 и 12,67±2,72 балла соответственно в группах благоприятного и неблагоприятного исходов), а также более высокий балл по опроснику Reeder, имели более высокие концентрации К, показатели Fas-агрессии на 7-е сутки и более низкие — на 21-е сутки исследования, худшие темп восстановления и функциональный исход острого периода ИИ. В настоящее время показано, что в развитии депрессии важную роль играют процессы апоптоза и воспаления. В связи с этим есть основания допускать, что при ИИ в группе неблагоприятного исхода происходит их активация со смещением акцентов, характерных для депрессивного расстройства. На это значимо влияет тип ответа стресс-реализующей системы с преобладанием эффектов К в 1-ю неделю развития ИИ. Поэтому предикторы развития постинсультной депрессии можно рассматривать как прогностические маркеры неблагоприятного исхода острого и последующих периодов ИИ. Таким образом, доминирование в ответе на стрессорное воздействие гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы с преобладанием эффектов К ассоциировано с активацией апоптоз-индуцирующих свойств периферической крови в 1-ю неделю после развития ИИ и их снижением к концу острого периода. Клинически это проявляется повышенным уровнем тревоги и депрессии, а также неблагоприятным исходом острого периода ИИ.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflicts of interest.

<

Подтверждение e-mail

На test@yandex.ru отправлено письмо с ссылкой для подтверждения e-mail. Перейдите по ссылке из письма, чтобы завершить регистрацию на сайте.

Подтверждение e-mail