В.П. Леонов
Применение статистики в статьях и диссертациях по медицине и биологии. Часть II. История биометрии и ее применения в России

Факультет информатики Томского государственного университета, Томск


Описаны основные этапы развития биометрии. Многочисленные факты доказывают, что начиная с середины XIX века до 30-х годов текущего столетия российские медицина и биология занимали передовые позиции в развитии и применении биометрии в научных исследованиях. Монополия Т.Д. Лысенко в биологии привела не только к запрету генетики, но и разгрому российской биометрической школы. Следствием августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 г. было уничтожение учебников по генетике и биометрии, исключение статистики как предмета из программ подготовки биологов. Лысенко способствовал изгнанию из биологической и медицинской исследовательской практики методов статистики. Приведен пример отказа ВАК СССР в утверждении диссертаций на соискание степеней кандидата и доктора медицинских наук за использование статистики. После осуждения “лысенковщины” в 60-е годы значительно вырос интерес к использованию биометрии в медицине и биологии; появились публикации, аргументированные рекомендации, не потерявшие своей актуальности и по сей день. В частности, предлагалось включение в программы аспирантуры и клинической ординатуры специального курса по математической статистике, а также введение контроля и рецензирования публикаций с точки зрения статистической грамотности.

Ключевые слова: статистика, биометрия, история медицины.

История многих отечественных наук — это история не только зарождения и развития научных идей, но и того, как вмешательство власти приводило к кризису этих наук, например генетики. Не является исключением и история биометрии, а до ее оформления как отдельной дисциплины — и всей статистики в целом. Для нас представляют интерес вопросы развития и применения биометрии в российской медицине и биологии, так как только зная и понимая происходившие в те времена процессы, можно общими усилиями избавиться от рудиментов “лысенковщины”, проявляющихся в некачественном использовании биометрии в современной отечествен ной медицине.

Зарождение статистики

Термин “статистика” в его современном значении впервые употребил немецкий ученый Готфрид Ахенваль (1719—1772). В Германии XVII века было распространено словосочетание “disciplina statistica” — “статистическая дисциплина”. Превратив прилагательное в существительное, Г. Ахенваль ввел в оборот слово “Statistica”, означавшее сумму знаний, необходимых купцам, политикам, военным и всем культурным людям [1]. Развитие экономики требовало точных сведений о населении государств и их экономическом потенциале, что определило появление предшественницы статистики — политичес кой арифметики. Основоположником ее стал Вильям Петти (1623—1687) — врач, доктор физики, профессор астрономии, изобретатель копировальной машины, один из создателей Лондонского Королевского общества. Наиболее известна книга В. Петти “Политическая арифметика” (1690), принесшая автору всемирную славу. Сам автор так определил цель своей работы: “...… поскольку знание анатомии необходимо не только врачам, но и полезно каждому лицу, занимающемуся философией какого бы то ни было рода, я …попытался из любопытства набросать в общих чертах первый очерк политической анатомии” [1]. Работы В. Петти продолжил Джон Граунт, который исследовал закономерности рождаемости и смертности в Лондоне. В период эпидемии чумы в начале XVI века в Лондоне составлялись еженедельные бюллетени — списки умерших и родившихся с классификацией по полу и причинам смерти. Изучив бюллетени за истекшие 33 года и отобрав 229 250 случаев смерти с достоверными данными о ее причинах, Д. Граунт смог построить первую таблицу и первую кривую смертности.

Вначале статистика применялась в основном в области социально-экономических наук и демографии, а это неизбежно заставляло исследователей более глубоко заниматься вопросами медицины. Характерной в этом плане является работа швейцарского математика, занимавшегося одновременно медициной, Даниила Бернулли “Опыт нового анализа смертности, вызванной оспой, и тех преимуществ, которые возникают при ее прививке” (1760). Однако подлинным основателем теории статистики по праву считается бельгийский статистик и антрополог Адольф Кетле (1796—1874). Действительный член Бельгийской академии наук и член-корреспондент Петербургской академии наук, он являлся непосредственным организатором международных статистических конгрессов, сыгравших огромную роль в становлении теоретической и практической статистики. В своей наиболее известной книге “О человеке и развитии его способностей или опыт социальной физики” (1835; второе издание под названием “Социальная физика или опыт исследования о развитии человеческих способностей” * вышло спустя 34 года) А. Кетле на огромном фактическом материале убедитель но показал, что многие физические особенности человека и его поведения могут быть описаны законами распределения вероятностей. Назначение статистики А. Кетле видел не столько в сборе и последующей классификации наблюдений за объектами живой природы, сколько в анализе этих наблюдений, цель которого — обнаружение неизвестных закономерностей (выделено нами — В.Л.). Одной из первых переведенных на русский язык была книга “О социальной системе и законах управляющих ею” (1866), в которой А. Кетле приводит примеры использова ния статистических наблюдений в медицине: “Два известных профессора страсбургского медицинско го факультета Рамо и Саррю сделали любопытное наблюдение относительно скорости пульса. Сравнив мои наблюдения с собранными ими, они заметили, что между ростом и числом пульса существует зависимость. Возраст может влиять на пульс только при изменении роста, который играет в этом случае роль регулирующего элемента. Число ударов пульса находится таким образом в обратном отношении с квадратным корнем роста. Приняв за рост среднего человека 1,684 м, Рамо и Саррю полагают число ударов пульса равным 70. Имея эти данные, можно вычислить число ударов пульса у человека какого бы то ни было роста”. Несомненный интерес представляют и названия глав этой книги: “Глава IV. "Гармония соразмерности человеческого тела. Постоянство этой соразмерности". Глава V. "Вес человека. Закон развития веса по отношению к закону его возрастания". Глава VI. "Пульсация, дыхание, скорость ходьбы и пр. Отношение этих элементов". Фактически Кетле предвосхитил анализ размерности и аллометрические уравнения** применительно к человеческому организму [2].

* На русский язык книга была переведена в 1911 и 1913 гг.
** Аллометрические уравнения: от греч. alloios — различный. В биологии большое число морфологических и физиологических показателей зависит от размеров тела; эта зависимость выражается уравнением: y = a · xb [2].

Возникновение биометрии

Известно, что наиболее интересные дисциплины возникают в пограничных областях нескольких наук. Такой дисциплиной стала биометрия, у истоков которой стоял Фрэнсис Гальтон (1822—1911). Первоначально он готовился стать врачом, однако обучаясь в Кембриджском университете, увлекся естествознанием, метеорологией, антропологией, теорией наследственности и эволюции. В книге (1889), посвященной теории наследственности, Ф. Гальтон впервые ввел в употребление термин “biometry”; в это же время им были разработаны основы корреляционного анализа.… Таким образом, Ф. Гальтон заложил основы новой науки и дал ей имя, однако в стройную научную дисциплину ее превратил математик Карл Пирсон (1857—1936). В 1984 г. он возглавил кафедру прикладной математики в Лондонском университете, а в 1889 г. познакомился с Ф. Гальтоном и его работами. Большую роль в жизни К. Пирсона сыграл зоолог Ф. Велдон. Помогая ему в анализе полученных данных, К. Пирсон ввел в 1893 г. понятия среднего квадратического отклонения и коэффициента вариации, а пытаясь математически оформить теорию наследственности Ф. Гальтона в 1898 г., приступил к созданию основ метода множественной регрессии. В 1903 г. К. Пирсон разработал основы теории сопряженности признаков, а в 1905 г. опубликовал основы нелинейного корреляционного анализа и метода нелинейной регрессии.

Следующий этап развития биометрии связан с именем великого английского статистика Рональда Фишера (1890—1962). Во время обучения в Кембриджском университете он знакомится с трудами Г. Менделя и К. Пирсона. Вначале (1913—1915) Р. Фишер был статистиком на одном из предприятий, преподавал физику и математику в средней школе (1915—1919), работал статистиком на опытной сельскохозяйственной станции в Ротамстеде (1919—1933). Затем с 1933 по 1943 г. он занимал должность профессора в Лондонском университете, а с 1943 по 1957 г. заведовал кафедрой генетики в Кембридже. За эти годы ученый разработал теорию выборочных распределений, методы дисперсионного и дискриминантного анализа, теорию планирования экспериментов, метод максимального правдоподобия и многое другое, что составляет основу современной прикладной статистики, в том числе в генетике.

Развитие статистики и внедрение ее в медицину в России

В XVIII—XIX веках в России сложились благоприятные условия для развития статистики. В 1804 г. при Академии наук был организован факультет статистики. Согласно “Уставу учебных заведений, подведомственных университетам” (приходские, уездные училища и гимназии) эти заведения обязаны были иметь кафедру статистики. В 1806—1808 гг. усилиями русского статистика профессора Санкт-Петербургс кого университета К.Ф. Германа был организован “Статистический журнал”. Издается достаточно много учебников по статистике, в частности учебник К.Ф. Германа “Всеобщая теория статистики для обучающихся сей науке” (СПб, 1809). К.Ф. Герман видел функции статистики не в простом сборе фактов, а в их анализе и обобщении. В 1863 г. в правительстве России был организован Статистический совет, который с 1864 по 1875 г. возглавлял П.П. Семенов-Тян-Шанский — известный географ, статистик, экономист, организатор всеобщей переписи России в 1897 г. Признанием успехов российской статистики стало проведение в 1872 г. в Санкт-Петербурге VIII сессии Международного статистического конгресса, на котором в качестве почетного члена присутство вал А. Кетле. При открытии сессии почетный председатель Великий Князь Константин Николаевич заметил: “Как моряк, я позволю себе здесь одно сравнение, именно — я сравниваю статистику с маяками. Каким образом мог бы кормчий избежать мелей, подводных камней, крушения, если бы не эти спасительные огни, бросающие с берега свой предохранительный свет?” [3]. Одним из основных направлений сессии было определение самого предмета статистики и основных областей ее применения; там же “... был начертан полный план научной статистики, в которой гостеприимно были приняты и физика, и химия, и ботаника, и зоология со включением перелетных птиц и т.п.” [4].

Все это вело к широкому проникновению статистической методологии в российскую медицину. Пожалуй, самым активным сторонником использова ния в ней статистики был основоположник военно-полевой хирургии Н. И. Пирогов. Еще в 1849 г., говоря об успехах отечественной хирургии, он указывал: “... приложение статистики для определения диагностической важности симптомов и достоинства операций можно ... рассматривать как важное приобретение новейшей хирургии” [5]. В своем учебнике по основам военно-полевой хирургии Н.И. Пирогов пишет: “Я принадлежу к ревностным сторонникам рациональной статистики и верю, что приложение ее к военной хирургии есть несомненный прогресс” [6].

Известный российский терапевт и организатор земской медицины В.А. Манассеин в своих клинических лекциях уделял большое внимание медицинской статистике. “Для проверки в клинике имеются два пути, отнюдь не исключающие друг друга и одинаково важные. Я разумею путь статистического доказательства, с одной стороны, и точное клиническое наблюдение каждого отдельного случая — с другой” [7].

Во второй половине XIX и начале XX века в России отмечался значительный рост числа теоретичес ких работ. Использование статистики в прикладных научных исследованиях активно пропагандировали представители Петербургской математической школы, которую основали П.Л. Чебышев, А.А. Марков, А.М. Ляпунов, Ю.Э. Янсон и А.А. Чупров. Большинство этих представителей работали в Петербургском университете и Петербургском политехническом институте. “Будущий историк человеческой мысли, — писал А.А. Чупров, — окидывая взором современную нам эпоху конца XIX и начала XX веков, отметит, как ее характерную черту, стремление научного знания облекаться в статистические формы. С года в год ширится та область, где мысль человеческая, отказываясь следить за единичными явлениями, сосредотачивается на их совокупном результате, на массовых или средних итогах. Без преувеличения можно сказать: рост современной науки идет под знаком интереса к массовым явлениям, и скоро не будет той ветви знания, куда бы с большим или меньшим успехом не простирали бы своего влияния статистические формы знания” [1].

Наиболее активное внедрение статистической методологии в медицину отмечалось в Военно-медицинской академии (Санкт-Петербург). В ее стенах был защищен ряд диссертаций, в которых обобщалась работа по систематизации обширных медико-статистических данных с применением математичес кой обработки результатов. Так, в 1873 г. П.Д. Енько защитил диссертацию на тему “Опыт приложения анализа к вопросу о ревакцинации”. В этой работе впервые не только в России, но и в Европе был широко применен математический анализ медико-статистических наблюдений. В 1874 г. в “Военно-ме дицинском журнале” критический анализ этой диссертации представил М.К. Зенец: “... медицина, несмотря на свое многовековое существование, и до сих пор еще находится в таком несовершенном состоянии, что для решения многих из ее вопросов, часто имеющих общегосударственную важность, почти единственным средством ... является собирание многочисленных статистических данных”. В этой же статье проанализированы возможности использования математики в медицине: “Медицина есть именно одна из тех областей человеческого ведения, в которой можно ожидать от приложения статистико -математического метода самых плодотворных результатов” [8]. Представляет интерес название этой статьи, не потерявшее своей актуальности и по сей день: “Как не должно собирать медицинские статистичес кие данные и как не должно ими распоряжаться, чтобы вместо результатов истинных не получать ложных”. В газете “Врач” (4 июля 1892 г.) была опубликована статья М.К. Зенца “О соотношении между пульсом, дыханием и ростом у человека” [9], в которой автор приводит уравнение, связывающее эти характеристики организма человека. “Мне даже несколько странно, почему никто из физиологов, занимавшихся соотношением между ростом и пульсом, не сделал этой маленькой логической или математической посылки, из которой получается тот физиологический закон, что пульс, умноженный на корень квадратный из роста, есть величина постоянная для человека (С=832), а, вероятно, и для животных, с той особенностью, что у последних величина (С) эта, наверное, будет различна для каждой породы животных, как различна их нормальная температура” [9]. Удивление и восхищение вызывает та часть статьи, в которой автор, используя вполне современные представления о соотношении линейных размеров, поверхностей и объемов тел животных, обосновывает свои выводы. В одной из основных монографий на данную тему [1] содержатся те же самые аргументы и идеи, что и в написанной почти 100 лет назад статье русского врача М.К. Зенца. Из этой же статьи мы узнаем, что в 1876 г. автор, будучи еще студентом, опубликовал в Военно-Медицин ском журнале сообщение, в котором рассмотрел соотношение между частотой дыхания и ростом человека.

Заметным для того времени событием стала диссертация А. Антоненко на соискание степени доктора медицины “Критический обзор современных военно-медико-статистических исследований относительно мирного времени” [10]. Автор достаточно подробно изучил обширные материалы русского военного ведомства и провел анализ состояния здоровья призывников. Интересно отметить, что уже в те годы одной из причин отсрочки от призыва в ряды армии была “невозмужалость” призывника, в которой различали 12 градаций, в том числе “недостаток роста, узкая грудь, слабосилие, слабосилие и узкая грудь” и т.д. В выводах этой диссертации, которые назывались “Положения”, автор констатировал: “1) В русском военном ведомстве собирается обильный и ценный медико-статистический материал. 2) Материал этот (положение №1) подвергается не вполне научной обработке” и т.д. В списке использован ных автором источников, общее число которых составляет около 500 наименований, на c. 115, 118 и 123 можно найти такие ссылки:

“359. Либермейстер. Применение теории вероятностей к терапевтической статистике. Москва, Медицинск. Газета. 1877, №110.

404. Перфильев. Статистика в приложении к медицине. В. Мед. Жур. 1880, №1.

474. Д. Песков. Общие принципы статистики и ее значение в связи с теорией вероятностей, в истории успехов человеческих знаний. Вр. Ведом. 1881”.

В этот же период издается немало учебников по статистике [11—19].

Благодаря работам А.А. Чупрова и Е.Е. Слуцкого российским читателям стали доступны достижения представителей школы английских статистиков К. Пирсона и Ф. Гальтона. Так, Е.Е. Слуцкий в книге “Теория корреляции и элементы учения о кривых распределения” (Киев, 1912) писал, что распространение идей новой школы на все страны и на все области возможного их применения — дело не особенно далекого будущего. Действительно, распространение этих идей началось не только в социально -экономической статистике, но и в естественных науках, в первую очередь в биологии. Во многом этому способствовала неоднократно переиздававшаяся книга физиолога и нейрогистолога А.В. Леонтовича “Элементарное пособие к применению методов Гаусса и Пирсона при оценке ошибок в статистике и биологии” (Киев, 1909—1911), которая неоднократно переиздавалась. В эти же годы в России издаются библиографические указатели, содержащие ссылки на литературу по данной тематике. Например, достаточно известен был “Указатель русской литературы по математике, чистым и прикладным естественным наукам, медицине и ветеринарии за 1875 г. Составлен под редакцией Профессора Н.А. Бунге и лекаря П.В. Гвоздика. Киев. Типография М.П. Фрица, большая Владимирская улица, возле пам. Ирины, собствен. дом. 1877. Издан Киевским обществом естествоиспытателей при содействии других русских ученых обществ. Цена 2 руб. сер.”. В указателе имеется достаточно много ссылок на статистические сборники, в том числе по медицинской и санитарной статистике. Это также служит свидетельством того, что российские медики и биологи брали на вооружение новые методологические приемы статистики.

Широкому распространению результатов научных исследований способствовала и сама система тиражирования медицинских диссертаций. В частности, издавалась специальная ежегодная “Серия докторских диссертаций, допущенных к защите в Императорской Военно-Медицинской Академии”. Диссертации серии тиражировались в количестве 400 экземпляров полного объема и 300 оттисков краткого резюме — современных авторефератов, которые рассылались по университетским библиотекам России.

Таким образом, медицина и биология в дореволюционной России занимали передовые позиции в применении математико-статистических методов, причем многие работы отечественных ученых появились еще до работ Ф. Гальтона и П. Пирсона.

Статистика и биометрия в советский период

В первые послереволюционные десятилетия интерес к применению статистики в научных исследованиях не уменьшился. Продолжала свою деятельность школа статистиков в Петербургском университете, где в этот период активно работал известный специалист в области санитарной и медицинской статистики Л.С. Каминский (1899—1962), вся работа которого была направлена на активное внедрение достижений статистики в практику медицинских исследований. Его перу принадлежат известные учебные пособия по санитарной и медицинской статистике. В этот период продолжают издаваться книги, посвященные применению статистики в психологии, медицине, биологии, сельском хозяйстве, метеорологии и т.д. [ 20—31].

Представляет интерес выпущенный в 1925 г. сборник статей под названием “Статистический метод в научном исследовании. Опыт коллективной интернаучной работы” [32]. Из десяти статей сборника три посвящены медицине и биологии. Усилия по превращению статистики в мощный инструмент не только социально-экономических, но и естественных наук отражены в работах профессора Петербургского университета А.А. Кауфмана. Например, в книге “Теория и методы статистики” он пишет: “Статистика или статистический метод переплетаются с политической экономией и экономической политикой, с уголовным правом, медицинской гигиеной, языкознанием, метеорологией... Сфера приложения статистического метода не имеет, таким образом, резко очерченных границ...”. Эту же мысль подчеркива ет и А. Боули в своем труде “Элементы статистики” (М.—Л., Госиздат, 1930): “Статистика не является отделом политической экономии и не приурочена к какой-нибудь одной науке. Знание статистики подобно знанию иностранных языков или алгебры: оно может пригодиться в любое время и при любых обстоятельствах”.

Не менее интересен и изданный в 1927 г. сборник переводов статей зарубежных авторов “Математичес кие методы в статистике” [33]. В нем содержится 14 статей, в которых рассматривались вопросы метода выборочного исследования, построения и анализа кривых распределения вероятностей, парной, частной и множественной корреляции, ранговой корреляции, корреляции временнґых рядов, сглаживания кривых методом наименьших квадратов, применения критерия хи-квадрат и т.д. Даже этот неполный перечень отражает обширные читательские интересы, которые старались удовлетворить составители сборника. Однако для нас наибольший интерес представляют отражающие дух политизированности общества того времени “Предисловие” В.А. Базарова и “Введение” С.П. Боброва к этому изданию. Вот как пишет об этом В.А. Базаров: “Математическая статистика, казалось бы, должна возбуждать к себе особенный интерес в Советской России, плановое хозяйство которой предъявляет к учету текущей экономической действительности такие многообразные и сложные требования, как нигде в мире... Между тем, математическая статистика до сих пор встречает к себе со стороны многих советских экономистов недоверчиво опасливое отношение. В прессе не раз высказывалось мнение, что буржуазный дух английских и американских ученых, создавших современную статистическую методологию, не мог не отразиться на содержании их работ и что поэтому изучение математической статистики может быть рекомендовано советскому юношеству лишь с добавкой специального противоядия... Наши традиционные статистические "школы" были, поэтому теснейшим образом связаны с направлениями экономической и политической мысли: с народничеством, либерализмом, марксизмом. Такой непосредственной связи с общественной "идеологией" у заграничной математической статистики нет и быть не может. Не может уже по одному тому, что методы ее были первоначально разработаны естествоиспытателями и лишь впоследствии нашли себе широкое применение в экономике. Теоремы математической статистики слишком универсальны для того, чтобы сохранять на себе след классовых воззрений их авторов; в них нет ничего специфически социального; они одинаково приложимы в биологии, физике, демографии, экономике — везде, где имеются массовые явления, которые могут быть расположены в ряды, удовлетворяющие определенным требованиям. Как чисто техническое орудие научной мысли, математическая статистика подобна усовершенствованной машине, которая сама по себе политически нейтральна, не коммунистична и не буржуазна, а может с одинаковым успехом служить как порабощению, так и освобождению пролетариата, смотря по тому, в чьих руках она находится” [33].

Эти выдержки свидетельствуют о том, что В.А. Базаров понимает сложившуюся к тому времени специфичность положения статистики как науки. Однако при этом он пытается объяснить читателю универсальный, надклассовый характер математической статистики. Несколько иную позицию занимает С.П. Бобров, который во “Введении” достаточно много места уделяет критике английских биометриков и статистиков, делая традиционный реверанс в сторону коммунистических вождей: “Однако, как сказал однажды Сталин, на наше счастье статистики буржуазных стран привыкли быть честными со своими материалом и исследованиями ... (выделено нами — В.Л.). В интересах дела наша подозрительность, о которой говорил Троцкий, не должна идти далее определенных границ вразрез со здравым смыслом, ибо иначе, разумеется, можно настолько увлечься эмблематичным толкованием буржуазных изысканий, что рискуешь совершенно утерять всякие трезвые мерила вещей” [33]. Впрочем, этот реверанс воспринимается скорее как аргумент объективности и честности зарубежных статистиков.

“... Математические науки так же партийны, как и науки экономические ...”

Начиная с 1925—1926 гг. возрастают усилия власти втянуть в орбиту политических распрей и ученых. Так, во влиятельном журнале того времени “Под знаменем марксизма” (ПЗМ) В. Егоршин заявлял: “... современное естествознание также классово, как и философия и искусство... Оно буржуазно в своих теоретических основаниях”, а уже в 1930 г. в редакционной статье журнала “Естествознание и марксизм” прямо утверждалось: “...философия, естественные и математические науки так же партийны, как и науки экономичес кие или исторические” [34]. В появившихся спустя некоторое время учебниках по естественным и математическим наукам этот лозунг уже провозглашался как реальность.

Так, в изданном в 1934 г. учебнике по статистике [35] подчеркивается: “Для явлений массовых и стихийно-случайных только при помощи статистики и на основе специального закона статистики — закона средних чисел — могут быть изучены те основные закономерности, которые лежат в их основе. ... Статистика, как и всякая другая наука, — наука партийная ” (выделено нами — В.Л.). Для доказательства “партийности” статистики авторы разоблачают буржуазную статистику, ругают “вредителей” и хвалят “советскую” статистику. “Представители российской буржуазной науки, позднее разоблаченные как вредители, использовали статистику как орудие борьбы против социалисти ческого строительства в СССР. Вредитель Кондратьев доказывал незыблемость капиталистичес кого строя при помощи анализа статистических кривых и одновременно статистически доказывал "невыгодность" индустриализации СССР. Базаров в борьбе против принятых темпов социалистичес кого строительства доказывал свою теорию "незатухающей кривой"; по его мнению, пределом развития советского хозяйства является довоенный уровень. ... Широко использовали статистику и контрреволюционные троцкисты и оппортунисты всех мастей. Так, например перед XIV съездом партии "оппозицией" была пущена крылатая фраза о 14% кулаков, которые держат 61% товарного хлеба. ... На фальсификации данных экономической статистики основывались и известные клеветнические утверждения троцкистов и правых и левых оппортунистов о падении реальной заработной платы, о "деградации" сельского хозяйства, о невыгодности для крестьянства Октябрьской революции и т.д. Борьба за ленинскую методологию в области статистики является поэтому основной нашей задачей. Руководящие указания в этом направлении даны т. Сталиным. ... Продолжая дело основоположников марксизма-лениниз ма, т. Сталин в своих работах дает научно обоснованный анализ коренных методологических проблем, с которыми имеет дело статистика. Проблема случайности и необходимости, возможности и действительности, вопрос о научно правильном применении средней и другие вопросы, возникающие в обстановке диктатуры пролетариата и борьбы за победу социалистического строитель ства, — все эти проблемы нашли свое принципиальное решение в работах т. Сталина” [35]. Одна из 12 глав этой книги называется “Буржуазная и вредительская методология в статистике и ее критика”. В этой главе авторы вновь пытаются доказать “вредительский” характер статистической методологии. Отражением классовой борьбы в учете, борьбы против оперативности и актуальности учета является выступление Бирбаера на страницах “За индустриализацию” от 5 и 12 февраля (1933 г.) Так, Бирбаер пишет: “Статистика удалена от материального процесса и материальных отношений ... В статистике есть всегда очень сильный научно-исследовательский элемент, статистика должна удовлетворять в первую очередь целям познания...

В отличие от бухгалтерии статистика не имеет объективных границ: человеческому любопытству нет пределов” [35]. Далее, очевидно для “закрепления материала” в разделе “Вопросы” к данной главе авторы предлагают читателю поупражнять ся в ответах на следующие вопросы: “... 3. Почему у вредителя Вишневского солома и сено оказались дороже зерна? 4. В чем основное извращение во вредительском хлебофуражном балансе Громана? 5. Почему вредители защищали применение геометрической средней в индексах? 6. В чем сущность ошибок Бирбаера?” и т.д.

“Тормозом в развитии статистики явилось еще одно обстоятельство. В 30-х годах широкое распространение получила точка зрения, согласно которой статистика являлась наукой о стихийных явлениях природы и общества. На этой основе развивалась “теория” отмирания статистики при социализме в связи с тем, что расширение и укрепление планового руководства с развитием народного хозяйства должно свести ее на нет” [36]. Следствием этой теории была “... слишком рьяная борьба за "изгнание" из статистики математики "как математического формализма". Математика в статистике в этот период почти противопоставлялась "правильной марксистской статистике". К концу 30-х годов статистический центр в Ленинградском университете перестает существовать. Ликвидиро ван статистический цикл, упразднена статистическая кафедра” [36]. Очевидно, что все это не могло не сказаться на отношении к статистике и не привести к снижению интереса к данной науке. В качестве яркого свидетельства того приведем следующий пример. В 1930 г. был издан перевод книги А. Боули “Элементы статистики. Общие элементарные методы”. Часть 1. Гос. изд-во, М.—Л., 1930, 299 с. К началу 1998 г. единственный экземпляр этой книги, хранящийся в Научной библиотеке Томского университета (инв. №055790), так и остался неразрезанным как по горизонтальным, так и по вертикальным сгибам. Комментарии, как говорится, излишни.

Однако интерес к биометрии не снижался. Продолжался выпуск литературы по статистике для врачей, биологов, агрономов, педагогов, педологов, психотехников, работников физкультуры и всех тех, кого в то время было принято называть опытниками, т.е. экспериментаторами [37—44]. В 1940 г. было издано специальное методическое руководство для научных работников и аспирантов по применению статистики [45]. Многие книги Ю.Л. Поморского, А.А. Сапегина и других авторов выдерживали многократ ные переиздания.

Начало дискуссии в биологии

В центре развернувшейся в 1929—1933 гг. острой дискуссии в биологии, особенно в генетике, была проблема наследования приобретенных признаков и реальности генов. Приверженцы идеи наследования благоприобретенных под влиянием упражнений и среды обитания изменений — ламаркисты, сосредоточились в Биологическом институте им. К.А. Тимирязева, а их противники — биологи и генетики классического направления, объединились вокруг секции естествознания Коммунистической Академии. В 1931—1932 гг. генетики были причислены к так называемому меньшевиствующему идеализму — течению, которое раскритиковал и назвал этим термином И.В. Сталин. В тот же период был нанесен первый ощутимый удар по российской биометрической школе: из Москвы был выслан С.С. Четвериков, создавший школу экспериментальной и популяционной генетики. Он впервые в России стал читать студентам Московского университета курс лекций по биометрии с основами генетики в 1919 г., а в 1924 г. уже читал самостоятельный курс “Введение в биометрию”.

На начальном этапе дискуссии в биологии Т.Д. Лысенко не принимал участия, но на проходившем в Москве (февраль 1935 г.) совещании ударников сельского хозяйства выступил со следующими словами: “...сейчас многие колхозники дают селекции и генетике больше, чем иные профессора, закончившие институты”. Выступление понравилось присутствующему на совещании Сталину, который стал аплодировать: “Браво, товарищ Лысенко, браво!”, а 15 февраля 1935 г. в “Правде” было напечатано подробное изложение речи и приведены слова Сталина. С этого выступления и начался взлет “народного академика” Т.Д. Лысенко. Весь дальнейший ход дискуссии вплоть до известной августовской 1948 г. сессии ВАСХНИЛ* отражает участие Т.Д. Лысенко в разгроме не только отечественной генетики, но и отечественной биометрической школы.

* Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук им. Ленина.

Отметим, что дискуссия разворачивалась на страницах как биологических журналов, так и обществен но-политических изданий. В частности, в ведущем идеологическом журнале ПЗМ постоянно публиковали свои статьи Э. Кольман и И. Презент (ближайший помощник Т.Д. Лысенко). Тематика этих статей была достаточно разнообразна: “К вопросу о динамической и статистической закономерности” (ПЗМ, 1931 г., вып. 1—2), “Боевые вопросы естествознания и техники в реконструктивный период” (ПЗМ, 1931 г., вып. 3), “Проблемы научных кадров в освещении буржуазного биолога. К вопросу о партийности науки” (ПЗМ, 1931 г., вып. 6), “Письмо тов. Сталина и задачи фронта естествознания и медицины” (ПЗМ, 1931 г., вып., 9—10) и т.д. Для того чтобы читатель смог ощутить направленность этих статей, приведем две цитаты из статьи Э. Кольмана “На текущие темы” [46]: “Как в философии и политэкономии, так и в физике, в химии, в математике, в медицине мы не будем верить ни в едином слове, раз речь заходит о философии, профессорам, дающим самые ценные работы в области фактических специальных исследований, … не будем верить потому, что все эти науки — физика, химия, математика, медицина — не суть "чистые" науки в современном классовом обществе, а партийные науки, как философия и политэконо мия. Правда, здесь следует отметить, что партийность науки проявляется иначе в науках о природе, чем в общественных науках, однако нет ни одной науки, стоящей якобы "вне классовой борьбы"”. “... Конечно, когда говорят о ленинизме в кролиководстве, приходится и зло смеяться над тупостью и невежеством и яростно возмущаться самомнением творцов таких "перлов". Но уже генетика, а тем более биология, которые не состоят из одних лишь фактов и системы практических правил, а содержат общие теории, философские обоснования как незыблемую составную свою часть (а не только, в "конечном счете" опираются на них), развиваются, как и вся идеология, не вне влияния классовой борьбы, не вне борьбы идеализма и материализма”.

Зловещую роль Э. Кольмана в травле ученых отмечали многие историки науки. “Одной из первых статей, с которыми Кольман дебютировал на идеологической арене, была статья "Вредительство в науке" /156/. Она была посвящена урокам "дела Рамзина". Напомним, что Л.К. Рамзин, советский теплотехник, в 1930 г. на процессе "Промпартии" был обвинен во вредительстве и шпионаже в пользу Франции. Каковы же, по мнению Кольмана, признаки теоретических работ ученых-вредителей, зная которые, можно их "выявлять"? Первый — "подделка под советский стиль", т.е. использование цитат классиков марксизма. Второй — "исключительное обилие вычислений и формул, которыми так и пестрят вредительские работы"/156, с.75/. "На самом деле — продолжает рассуждать Кольман, — не станут же вредители писать прямо, что они за реставрацию капитализма, должны же они искать наиболее удобной маскировки. И нет более непроницаемой завесы, чем завеса математической абстракции. Математические уравнения сплошь да рядом придают враждебным социалистическому строительству положениям якобы бесстрастный, объективный, точный, неопровержимый характер, скрывая их истинную сущность " (выделено нами. — В.Л.)/156, с.75—76/” [47]. Э. Кольман в своих статьях не только философство вал на общие темы, но и подвергал травле конкретных ученых, например физика Я.И. Френкеля, математика Н.Н. Лузина и др. С 1929 по 1943 г. Э. Кольман был членом редколлегии журнала ПЗМ, с 1931 г. возглавлял Институт красной профессуры, с 1939 по 1945 г. заведовал сектором диалектического материализма Института философии АН СССР, а затем возглавлял кафедру высшей математики одного из московских вузов. В 1976 г. Э. Кольману удалось выехать в Швецию, где он получил политическое убежище. В том же году после пребывания в рядах КПСС на протяжении 58 лет Э. Кольман вышел из партии. За несколько лет до своей смерти он издал мемуары “Мы не должны были так жить” (1979), в которых раскаивался в содеянном.

Эксперименты Н.И. Ермолаевой

В 1939 г. в журнале “Яровизация” была опубликована статья аспирантки Лысенко Н.И. Ермолаевой “Еще раз о "гороховых законах"” [48]*. Автор статьи приводила результаты своих экспериментов, которые, по ее мнению, полностью опровергали выводы, полученные Г. Менделем. Уверенность Ермолаевой в правильности собственных выводах была столь сильна, что она полностью привела в статье все использованные для анализа исходные табличные данные. В следующем выпуске упомянутого журнала эту серию публикаций продолжила статья доктора философских наук, профессора математики Э. Кольмана “Извращения математики на службе менделизма”*. На публикацию Н.И. Ермолаевой обратил внимание генетик А.С. Серебровский, который и привлек к анализу этой статьи академика А.Н. Колмогорова. Проанализировав достаточно обширный табличный материал Н.И. Ермолаевой, он пришел к выводу о правильности выводов Г. Менделя и опубликовал свои результаты в “Докладах Академии наук СССР” в статье “Об одном новом подтверждении законов Менделя” [49]1. Важность полученных А.Н. Колмогоровым результатов заключалась в том, что, во-первых, в их основе лежал достаточно большой объем экспериментальных наблюдений, а во-вторых, эти эксперименты были выполнены непосредствен но самим биологом, отрицавшим законы Менделя.

Уже в следующем томе “Докладов Академии наук СССР” за 1940 г. публикуется ответная статья Т.Д. Лысенко “По поводу статьи академика А.Н. Колмогорова” [50]*: “В "Докладах Академии наук СССР", том XXVII, №1 за 1940 г. опубликована статья академика А.Н. Колмогорова "Об одном новом подтверждении законов Менделя". В этой статье автор, желая доказать "верность" и незыблемость статистическо го закона Менделя, приводит ряд математических доводов, формул и даже кривых. Я не чувствую себя достаточно компетентным, чтобы разбираться в этой системе математических доказательств. К тому же меня, как биолога, сейчас не интересует вопрос о том, хорошим или плохим математиком был Мендель. Свою же оценку статистических работ Менделя я уже неоднократно освещал в печати, заявляя, что эти работы никакого отношения к биологии не имеют. В данной заметке мне хочется лишь указать, что и названная выше статья известного математика А.Н. Колмогорова также не имеет никакого отношения к биологической науке. ... нас, биологов и не интересуют математические выкладки, подтверждающие практически бесполезные статистические формулы менделистов ” (выделено нами. — В.Л.).

* Все эти статьи читатели могут найти в Интернете по http://www. doktor.ru\doctor\biometr\lib\index.htm

Обратим внимание читателей на очевидное противоречие в статье Т.Д. Лысенко. Он подчеркивает, что не чувствует себя “достаточно компетентным, чтобы разбираться в этой системе математических доказательств”, однако через предложение сообщает: “Свою же оценку статистических работ Менделя я уже неоднократно освещал в печати”. Действитель но, Лысенко в своих работах фактически не использовал математику. Так, в 1928 г. изучая влияние температурного режима на продолжительность вегетативного периода у растений, Т.Д. Лысенко попытался выразить это соотношение математически. Единственной статьей, в которой он использовал математику, была статья “Влияние термического фактора на продолжительность развития растений”. Автор представил свои результаты в виде несложной формулы, однако они были встречены коллегами достаточно критично. Во всех дальнейших работах Т.Д. Лысенко (а общее количество публикаций вместе с книгами составляет несколько сотен наименований) нет даже намека на попытку применения математики в анализе результатов исследований.

Для подкрепления аргументации Т.Д. Лысенко в том же выпуске была опубликована статья Э. Кольмана “Возможно ли статистико-математически доказать или опровергнуть менделизм?” [51]. “Разумеется с точки зрения формально-математической работа А.Н. Колмогорова .... является абсолютно безупречной и предлагаемый им метод проверки указанных статистических данных значительно превосходит простую проверку по квадратическому уклонению” [51]. И далее Э. Кольман лаконично формулирует свое (и своих единомышленников) отношение к статистике: “В зависимости от того, какая конкретная теория контролирует ее применение, статистика будет давать результаты, правильно или неправильно отражающие материальную действитель ность”. Таким образом, сторонники Т.Д. Лысенко отказывают статистическим выводам в объективно сти. Понимая, что именно статистические методы являются тем “рентгеном”, который может высветить истину результатов проводимых экспериментальных исследований, Т.Д. Лысенко и его сторонники стараются всеми способами доказать, что “биология и математика — вещи несовместимые”. Для достижения этой цели использовались разнообразные приемы, о части из которых стало известно только после снятия Т.Д. Лысенко с поста Президента ВАСХНИЛ.

Август 1948 года

Дискуссия в биологии достигла своего апогея на печально известной августовской 1948 г. сессии ВАСХНИЛ, проходившей с 31 июля по 7 августа и завершившейся разгромом генетики и временной победой “лысенковщины”*.

* Интереснейшие материалы, посвященные 50-летию этого события, читатели могут найти в Интернете по http://www.techno.ru/vivovoco/VV/JOURNAL/ZS/AUGUST48.HTM.

Выступая с заключительным словом на этой сессии, Т.Д. Лысенко окончательно сформулировал тезис о том, что теория вероятностей и статистика нужны только “менделистам-морганистам”, а “мичуринской биологии” эти науки не нужны. “Все так называемые законы менделизма-морганизма построены исключительно на идее случайности. В общем, живая природа представляется морганистам хаосом случайных, разорванных явлений, вне необходимых связей и закономерностей. Кругом господствует случайность. Не будучи в состоянии вскрыть закономер ности живой природы, морганисты вынуждены прибегать к теории вероятности и, не понимая конкретного содержания биологических процессов, превращают биологическую науку в голую статистику. Недаром же зарубежные статистики Гальтон, Пирсон, а теперь Фишер и Райт также считаются основоположниками менделизма-морганизма. Наверное, по этой же причине и академик Немчинов заявил здесь, что у него как у статистика хромосомная теория наследственности легко укладывается в голове. Такие науки, как физика и химия освободились от случайностей. Поэтому они стали точными науками. Живая природа развивалась и развивается на основе строжайших, присущих ей закономерностей. Организмы и виды развиваются на основе природных, присущих им необходимостей. Изживая из нашей науки менделизм-морганизм-вейсманизм, мы тем самым изгоняем случайность из биологической науки. Нам необходимо твердо запомнить, что наука — враг случайностей” [52]. Последняя фраза о том, что “наука — враг случайностей ” (читай — вероятностей), в акцентуации Т.Д. Лысенко имеет следующий смысл: “Где есть случайность, вероятность — там нет науки”.

Уже 23 августа 1948 г. министр высшего образования СССР С.В. Кафтанов издает приказ № 1208 “О состоянии преподавания биологических дисциплин в университетах и о мерах по укреплению биологических факультетов квалифицированными кадрами биолого-мичуринцев”. Согласно этому приказу в вузах создавались комиссии, которые должны были пересмотреть учебные программы и тематику диссертаций на соискание ученой степени кандидата медицинских или биологических наук и т.д., из библиотек изымался ряд учебников и учебных пособий по генетике и селекции. В большинстве книг, которые новоявленная инквизиция решила предать забвению, содержалось подробное изложение биометрии, поскольку ее методы авторы использовали для анализа и обоснования законов генетики. Таким образом, изъятие из библиотек учебников по генетике фактически означало и изъятие учебников по биометрии. Это был следующий шаг в ликвидации российской биометрической школы. Другим приказом министра высшего образования СССР был снят с поста ректора сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева крупнейший ученый в области статистики сельского хозяйства, отважный защитник генетики на сессии ВАСХНИЛ, академик В.С. Немчинов.

Вслед за августовской 1948 г. сессией ВАСХНИЛ в июне 1950 г. отдел науки ЦК КПСС организует Павловскую сессию — объединенную сессию двух академий (АН СССР и АМН СССР), собранную для разгрома физиологии. После сессии начались увольнения, изгнания из университетов и научных институтов, прекратились исследования по многим направлениям [53].

Статистика в опале

После августовской 1948 г. сессией ВАСХНИЛ гонению подверглась не только генетика, но и непосредственно статистика, что было вполне логично, поскольку она была одним из основных инструментов генетики. Нападки на статистику сразу же дали ожидаемый результат. Биологи и медики поняли, что использовать статистику опасно, так как могут причислить к менделистам-морганистам и обвинить в преклонении перед иностранщиной и космополи тизме. Это была вполне реальная опасность, поскольку за использование статистики в диссертациях стали даже отказывать в присуждении ученых степеней. Один из таких примеров мы можем найти в статье секретаря Фрунзенского райкома ВКП(б) Москвы Е. Фурцевой (будущего министра культуры СССР — В.Л.) “Партийное руководство научными учреждениями”, опубликованной в газете “Правда” от 3 августа 1949 г. “Ученый совет 1 Московского медицинского института утвердил, например, две диссертации — одну на соискание ученой степени кандидата наук (Г.Л. Лемперта), другую — на степень доктора медицинских наук (Г.П. Сальниковой). Авторы некритически использовали данные лживой, тенденциозной буржуазной статистики и пришли к чудовищно извращенным, лженаучным выводам. Однако коммунисты — члены ученого совета 1 Московского медицинского института — прошли мимо лженаучных утверждений "диссертантов" и голосовали за присвоение им ученых степеней. И правильно решила Высшая аттестационная комиссия Министерства высшего образования СССР, отказав Сальниковой и Лемперту в присвоении ученых степеней”. Напомним, что долгие годы Лысенко был заместителем председателя ВАК СССР.

Листая основные биомедицинские журналы тех лет, мы не найдем даже малейших признаков применения статистики для анализа результатов наблюдений: биология и медицина продолжали оставаться описательными науками.

В октябре 1948 г. в Ташкенте состоялось 2-е Всесоюзное совещание по математической статистике. “Участники совещания решительно осудили выступление акад. В.С. Немчинова, который на августовс кой сессии ВАСХНИЛ при помощи статистики пытался "обосновать" реакционные вейсманистские теории и по существу выступал с позиций махизма, навязывающего ей роль арбитра, стоящего над другими науками” [54]. Однако в точных науках правящая власть не смогла добиться такого раскола, как в биологии, и после дежурных фраз о “стремлении освободить теорию от всяких следов идеализма” звучали достаточно разумные и дельные предложения. Даже те, кто ругал академика В.С. Немчинова за его выступление на сессии ВАСХНИЛ, говорили о необходимости применения статистики в биологии и о важности преподавания статистики. Показательны в этом отношении доклады М.И. Эльдельнанта “Математические методы в агробиологии” и “О преподавании математической статистики и теории вероятностей” [54], выдержки из которых мы приводим…. “В биологии математические методы лишь сравнитель но недавно начали приобретать заметное развитие, но все же они приняты здесь значительно меньше, чем, к примеру, в физике или в инженерном деле. Обычно причиной считают большую сложность биологических закономерностей; до известной степени это верно. Лишь тогда, когда мы приходим к соизмеримым явлениям, наступает черед математики. Именно поэтому, т.е. благодаря неправильной трактовке роли математических методов, в биологии нередки случаи, когда математизирование биологической работы лишь дискредитирует идею применения математики в биологии. ... Результатом явилось то, что за последнее время многие биологи заметно охладели к математике. Правда, немногие решаются полностью отрицать значение и пользу математических методов в биологических исследованиях, но к таким методам существует боязливое, подозрительное отношение. Это отношение к математике усилилось за последнее время после выступления Немчинова на августовской сессии Академии сельскохозяйственных наук им. Ленина. Немчинов был единственным из всех выступавших, кто полностью и целиком взял под свою защиту формальную генетику. Немчинов сказал: "У меня, как у статистика, генетика (которую он назвал золотым фондом мировой науки. — М.Э.) прекрасно укладывается в голове". Отсюда некоторые делают вывод о том, что математическая статистика и морганизм это, как бы, одно и то же. Но ведь это не верно, и в статистической теории нет ничего, что взятое само по себе, могло бы служить защитой морганизма” [54]. Участники совещания признают, что “... в биологии математические методы вообще и, особенно методы математической статистики в большом числе случаев не только полезны, но даже необходимы. Однако курсы математики и математической статистики, которые раньше значились в программах сельскохозяйственных вузов и биологических факультетов, теперь здесь не входят в план обучения. Это было сделано при переходе к трехгодичному обучению (в военный период. — В.Л.) и так осталось доныне, после того, как был вновь восстановлен пятилетний срок обучения” [54].

Исправить положение оказалось очень трудно, поскольку августовская 1948 г. сессия ВАСХНИЛ спровоцировала многолетнее обсуждение того, чему и как учить студентов вузов. В полной мере это касалось и такого предмета, как статистика. В таких журналах, как “Вестник статистики” и “Вестник высшей школы” на протяжении более 10 лет периодически появлялись статьи на данную тему. Мы приводим отдельные цитаты из этих статей, позволяющие ощутить направленность этого обсуждения.

“Постановление ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам, дискуссия по вопросам биологии помогают вскрыть реакционную сущность теорий современной буржуазной статистики. Обсуждение важнейших проблем биологической науки обнаружило у части советских биологов и статистиков некритичес кий подход к чуждым нам идеям буржуазной статистики, что свидетельствует о недостаточном овладении этой частью советских ученых основами марксистско-ленинской теории. ... Методы реакционной английской статистики как нельзя лучше подходят к реакционной менделе-моргановской школе в биологии”. “Советские статистические методы являются самыми передовыми, ибо они базируются на гениальных трудах Ленина и Сталина. ...Весь курс статистики … ...должен быть проникнут партийностью, должен быть идейно направленным. ... Надо дать развернутую критику метафизических реакционных представлений о соотношении необходимого и случайного, критику буржуазной статистики и особенно апологетов капитализма Пирсона, Фишера и других”. Очевидно, что выполнить подобные установки в преподавании статистики могли только такие же идеологизированные преподаватели, которые в силу этих установок были не способны донести до студентов передовые для того времени идеи и методы статистического анализа. На протяжении этого периода проводилась мысль о том, что доминирующую роль в статистике играет не закон больших чисел, а марксистско-ленинская философия. Для подтверждения этого тезиса приведем выдержку из типичной публикации на данную тему: “Статистика в СССР достигла огромных успехов. Она является самой передовой статистикой в мире. Однако научная и учебная литература у нас еще не отвечает возросшим требованиям. Так, в книге академика Немчинова "Сельскохозяйственная статистика с основами общей теории", изданной в 1945 году, статистика определяется как метод количественного анализа варьирующих явлений и условий, вызывающих вариацию, как метод, одинаково пригодный для изучения всех явлений природы и общества. Основой статистики академик Немчинов объявляет закон больших чисел. "Закон больших чисел имеет такое же значение для статистической науки, как закон всемирного тяготения в небесной механике, поэтому без точных его математических формулировок нельзя обосновать теории статистики" (стр. 90 упомянутой книги)”. Далее авторы статьи утверждают: “Статистическая теория и наука может опираться только на философию Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. Диалектический материализм и марксистско -ленинская политическая экономия, а не закон больших чисел, являются основой статистики как науки. ... Известно, что "..любое явление может быть понято и обосновано, если оно рассматривается в его неразрывной связи с окружающими явлениями, в его обусловленности от окружающих его явлений" (Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 536, 11-е изд.). Следовательно, неправильно утверждается в "Курсе статистики", что закономерности развития объектов наблюдения могут быть установлены только в массе, в большом количестве фактов”.

Конец “лысенковщины” и реабилитация статистики

После смерти Сталина возросли усилия ученых по прекращению монополии Лысенко в биологии. В печати стали появляться отдельные статьи с критикой “лысенковщины”, но наибольшего подъема эта критика достигла в 1955 г. — в год 100-летия И.Ф. Мичурина. Весомый вклад в дело разоблачения Лысенко внес известный биолог и пропагандист биометрии А.А. Любищев, который 30 июля 1955 г. закончил статью “Об аракчеевском режиме в биологии”. Отметим, что А.А. Любищев был единствен ным в СССР членом Международного биометричес кого общества. Осенью того же года по инициативе известного генетика В.Я. Александрова было написано письмо в Президиум ЦК КПСС, в котором раскрывалась отрицательная роль Лысенко в биологии. Письмо подписали более 250 известных ученых, в том числе И.Е. Тамм, Л.Д. Ландау, П.Л. Капица, А.Д. Сахаров, Я.Б. Зельдович, И.Б. Харитон и др. В результате всех этих действий в 1955 г. Лысенко был освобожден от обязанностей Президента ВАСХНИЛ. Наступившая “оттепель” способствовала появлению ряда интересных публикаций. В №12 журнала “Почвоведение” за 1955 г. была напечатана статья ученика академика Д.Н. Прянишникова Е.В. Бобко, в которой он, анализируя причину постоянных успехов “колхозной науки”, приходил к заключению, что применяемые лысенковцами методы анализа экспериментальных данных позволяли не сообщать результаты опытов, если эти результаты шли вразрез с установками лиц, ставящих такие опыты. Технология анализа сводилась к вольному обращению с цифрами, ставшему возможным в результате отказа от статистических методов анализа экспериментальных наблюдений. Обратим внимание читателей на то, что статья с подобной критикой появилась в 12-м выпуске журнала “Почвоведение”, т.е. после того, как Лысенко был освобожден от поста Президента ВАСХНИЛ. Самые же интригующие сведения содержатся в конце этой статьи. “В целях некоторого упорядочения агрономических исследований в 1946 г. был разработан и напечатан в качестве рекомендуемого стандарт по методике сельскохозяйственных полевых опытов (ГОСТ 3478—46). Однако по требованию руководства ВАСХНИЛ, признавшего этот стандарт нарушающим свободу исследования, тираж его был уничтожен ” (выделено нами. — В.Л.). Напомним, что в 1946 г. президентом ВАСХНИЛ был академик Т.Д. Лысенко, который за год до этого получил звание Героя социалистического труда. Итак, отношение Т.Д. Лысенко к биометрике достаточно ясно определено самим фактом уничтожения тиража этого ГОСТа и отказом от него.

В своем отрицании необходимости использования математики в биологии Т.Д. Лысенко и его соратники не были пионерами. Предубеждение против использования математических методов в биологии было очень сильным до конца XIX века и в Англии. Так, в октябре 1900 г. К. Пирсон направил для публикации в лондонское Королевское общество одну из своих статей по вопросам биологии, для решения которых автор использовал статистические методы. В полученном им решении Совета Королевского общества обращалось внимание на нежелательность того, чтобы в статьях по биологии содержался какой-либо математический аппарат. И это несмотря на то, что девизом английского Королевского общества был лозунг “Ничего словами”, который являлся афористичным выражением основного принципа естествознания: признавать только выводы, подкрепленные математически либо воспроизводи мые экспериментально. Таким образом, биологии отводилась роль пограничной науки, занимающей промежуточное место между “точными науками” и “гуманитарными науками”, которые в Англии традиционно относили к категории “искусств”. В ответ на это в 1901 г. К. Пирсон основал журнал “Biometrika”. Его задачей было поощрение использования математических методов в биологии. В написанной специально для первого номера этого журнала статье Ф. Гальтон отмечал, что новая наука не может зависеть от того, как ее встречают представители старых наук, и поэтому следует создать специальный журнал по биометрии. Такое отношение к медицине и биологии было характерно не только для английских ученых. Вот как описывает К. Бернар в своей книге “Введение к изучению опытной медицины” отношение к этому во французской Академии наук: “Коротко говоря, экспериментальная медицина, — синоним научной медицины, — может сложиться только с постепенным распространением научного духа между медиками. ... Выражаемое здесь мною желание почти соответствует мысли Лапласа, которого спрашивали, зачем он предлагал допустить в Академию наук медиков, зная, что медицина не наука? "Затем", отвечал он, "чтобы они обращались с учеными"” [55].

В 60-е годы после очевидных успехов прикладной статистики в технике и точных науках вновь начал расти интерес к использованию статистики в биологии и медицине. В журналах “Вопросы философии” и “Вестник высшей школы” периодически стали появляться статьи на эту тему. Так, В.В. Алпатов в статье “О роли математики в медицине” писал: “Чрезвычайно важна математическая оценка терапевти ческих воздействий на человека. Новые лечебные мероприятия имеют право заменить собою мероприятия, уже вошедшие в практику, лишь после обоснованных статистических испытаний сравнительного характера. ... Огромное применение может получить статистическая теория в постановке клинических и внеклинических испытаний новых терапевтических и хирургических мероприятий. ... Здесь необходимо подчеркнуть то, что математик-статистик должен включаться в работу медика-экспериментатора на самых начальных этапах этой работы”. В статье, завершающей эту дискуссию, автор очень точно определил одну из главных причин обсуждаемой нами проблемы: “Спорадическое использование элементарной математики в специальных отраслях биологических или медицинских наук восходит еще к древности и не вызывает возражений. Споры возникли сравнительно недавно при попытках систематичес кого внедрения более разработанных приемов. ... Если математические методы еще не стали общим достоянием обычного биологического исследования, то это обусловлено тем, что их смысл еще недостаточ но ясен широким массам биологов и врачей”.

Заметным явлением тех лет стала книга профессора Института организации здравоохранения и истории медицины им. Н.А. Семашко АМН СССР А.Я. Боярского “Статистические методы в эксперимен тальных медицинских исследованиях” [56]. Необычен был сам жанр этого произведения. Автор детально проанализировал большое количество статей, опубликованных в течение нескольких лет в таких известных медицинских журналах, как “Бюллетень экспериментальной биологии и медицины”, “Вестник офтальмологии” и “Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунологии”. Это было первое отечественное исследование, в котором автор на большом конкретном материале показал неблагопо лучную ситуацию с применением статистики в экспериментальной медицине и биологии тех лет. “Уже беглое ознакомление с состоянием дела показывает, что статистическая обработка эксперименталь ных данных является наиболее слабым местом во многих исследованиях. Трудно требовать от медика, чтобы он, наряду со знаниями в своей собственной области, был в то же время достаточно вооруженным, скажем, в радиотехнике для конструирования аппаратуры, улавливающей биотоки, или в статистике для нахождения наиболее правильных методов статистической обработки своих экспериментальных данных. И подобно тому, как медику, несомненно, приходится обращаться за содействием к радиотехнику, для правильной статистической обработки экспериментальных данных нередко приходится обращаться к специалисту-статистику.… Так или иначе, но бесспорным фактом являются и недостаточная вооруженность медиков статистическими знаниями, и недостаточно высокий научный уровень статистической методики в большинстве их эксперименталь ных работ” [56]. Напомним, что это было написано еще в 1955 г.

В Ленинградском университете стали периодичес ки проводиться совещания по применению математических методов в биологии, в организации и проведении которых большую роль сыграли такие известные ученые, как П.В. Терентьев, Л.С. Каминский, Н.А. Плохинский, В.Ю. Урбах, А.А. Любищев, П.Ф. Рокицкий, Л.Е. Поляков и др. Выступавшие констатировали недостаточное применение биометрии в медицине и биологии, необходимость расширения подготовки медиков в этом направлении и усиления контроля за уровнем статистической грамотности публикаций. Вот как прозвучало это в докладе профессора Военно-медицинской академии (Ленинград) Л.Е. Полякова: “Следует считать целесообразным возбудить ходатайство перед соответствующими организациями о включении в учебные планы и программы подготовки и усовершенствования врачей и научных работников в области медицины (аспирантура, клиническая ординатура) специального курса по математической статистике. Необходимо также поставить и решить вопрос о более строгом контроле поступающих для издания материалов и специальном их рецензировании с точки зрения математико-статистической грамотности и культуры” [57].

Кроме этих совещаний проводилось немало и других не менее важных и интересных мероприятий. Например, в 1966 г. в Москве была созвана конференция по моделированию жизненных процессов. В 1967 г. состоялось совещание по применению количественных методов при исследовании структуры биоценозов. На следующий год в Москве проходил симпозиум по статистическим свойствам микрострук тур, а в 1969 г. — семинар по статистическому микроанализу морфологических структур и в Тарту — совещание по применению количественных методов при изучении растительности и т.д. Однако все это не смогло существенно изменить общий уровень использования биометрии в экспериментальных биомедицинских исследованиях. (Причины этого не столь очевидны, как может показаться на первый взгляд, будут рассмотрены нами в следующих статьях данной серии.) Такой вывод позволяют сделать результаты сравнения отечественных и зарубежных журнальных публикаций по медицинской и биологичес кой тематике*. Результаты показывают, что отечественные исследователи значительно реже, чем зарубежные, применяют в своих работах методы биометрии. Это является одной из причин низкой эффективности отечественных биомедицинских исследований.

* Например, см. http://www.doktor.ru/doctor/biometr/lis/index.htm или http://www.cor.neva.ru/cpr/bomj/index.htm.

За эти же годы зарубежные ученые сделали немало на пути освоения биометрии как обычного инструмента экспериментальной биомедицины. В 1938 г. была создана Биометрическая секция американской статистической ассоциации. Затем в 1947 г. в Вудс-Холе (США) проведена Первая международная биометрическая конференция, на которой было организовано Международное биометрическое общество. В дальнейшем, начиная с 1949 г., конференции этого общества проходили каждые 5 лет. В 1978 г. было организовано Международное общество клинической биостатисти ки (ISCB), национальные отделения которого имеются в нескольких десятках стран, включая США, Англию, Францию, Италию, Канаду, Испанию, Польшу, Венгрию, Южную Африку, Кению и т.д. Кроме организованного в 1901 г. К. Пирсоном и Ф. Гальтоном журнала “Biometrika” стали выходить журналы “Biometrics” (с 1945 г.), “Biometrische Zeitschrift” (с 1959 г.). Расширение сферы применения статистики привело к тому, что в послевоенные годы за рубежом появились и другие журналы аналогичной направленности, например Психометрика”, “Техномет рика”, “Эконометрика” и “Наукометрика”, материалы которых посвящены применению статистики в различных областях науки. Уже 16 лет издательством JOHN WILEY & SONS издается специализированный журнал “Statistics in Medicine”. Все эти журналы не только выполняют обучающую функцию, но и прививают читателям вкус к грамотной статистической обработке экспериментальных данных и потребность в ней. В конце 1998 г. этим же издательством выпущена 6-томная энциклопедия биостатистики стоимостью более 2000 долларов США. Наряду с этим созданы многочисленные факультеты эпидемиологии и биостатистики, школы и курсы по биостатистике, издано огромное количество специализированной литературы по биометрии и т.д. К сожалению, совершенно противоположную картину мы наблюдаем в нашей отечественной медицине и биологии.

Автор будет признателен всем читателям, желающим внести свой вклад в дело улучшения положения с использованием прикладной статистики в биомедицинских исследованиях. Все свои замечания и предложения по материалу статьи можно направлять по e-mail: point@statleo.timsk.su и leonov@inf.tsu.ru*.

* Более подробное изложение вопросов, затронутых в данной статье, и ряда смежных с ними читатели могут найти в “Биометрике” по http://www.doktor.ru/doctor/biometr/ и в “Кунсткамере” по http://www.doktor.ru/doctor/biometr/kk/index.htm.


Литература

1. Плошко Б.Г., Елисеева И.И. История статистики. Учеб пособие М: Финансы и статистика; 1990.

2. Шмидт-Ниельсен К. Размеры животных: почему они так важны? Пер. с англ. М: Мир; 1987.

3. Восьмая сессия Международного статистического конгресса. Доклады и постановления. Санкт-Петербург, №392. Типография Майкова, в доме Министер. Фин., на дворц. Площ. 1873. Печатано по распоряжению Министра Внутренних Дел.

4. Анучин Е. Значение статистики как науки и международ ный статистический конгресс. Санкт-Петербург: Типография товарищества “Общественная польза” по Мойке, № 5; 1872.

5. Пирогов Н.И. Об успехах хирургии в течение настоящего пятидесятилетия. В кн.: Записки по части врачебных наук, кн. 4. СПб; 1849.

6. Пирогов Н.И. Начала общей военно-полевой хирургии. Ч. 1. М—Л 1941; 1—2.

7. Манассеин В.А. Лекции по общей терапии. Ч. 1. СПб; 1879.

8. Зенец М.К. Как не должно собирать медицинские статистические данные и как не должно ими распоряжаться, чтобы вместо результатов истинных не получать ложных. Военно-медицинский журнал CXX; 1874.

9. Зенец М.К. О соотношении между пульсом, дыханием и ростом у человека. Газета “Врач”, 4 июля 1892 №26.

10. Антоненко А. Критический обзор современных военно-медико-статистических исследований относительно мирного времени. Дис. ... д-ра медицины. СПб: Типография и хромолитография А. Траншеля, Стремянная, Т12; 1882.

11. Курс статистики, составленный в 1864—65 учебном году для студентов императорского университета св. Владимира профессором Н. Бунге. Киев. В университетской типографии; 1865.

12. Теория статистики Ю. Янсона. Засл. ординарный профессор. Санкт-Петербург; 1891.

13. Ю. Янсон. Направления в научной обработке нравственной статистики. Введение в сравнительную нравственную статистику. Санкт-Петербург. В типографии К.Вульфа. Литейный проспект, дом №60; 1871.

14. Теория вероятностей. Профессора Ермакова. 1902 г. Санкт-Петербургский политехнический институт. Санкт-Петербург: Типолитография М. Трофимова, Можайская, дом №3.

15. А.И. Чупров. Статистика. Перепечатано с издания кассы взаимопомощи Санкт-Петербургского Политехнического Института, исправленного А.А. Чупровым в 1907 г. Издание библиотеки студентов юристов. Киев: Типолитография “Прогресс”, Б. Подвальная, №2. Телефон 1232. 1907.

16. А.А. Чупров. Очерки по теории статистики. Второе издание, пересмотренное и дополненное. Издание М. и С. Сабашниковых. Санкт-Петербург: Типография “Правды”, Владимирская площ., 19; 1910.

17. К.А. Кауфман. Теория и методы статистики с картограмма ми и диаграммами, 2-е издание. Профессор статистики Санкт-Петербургских высших женских курсов. Типография Т-ва И.Д. Сытина. Пятницкая улица, свой дом. Москва; 1912.

18. Некрасов П.А. Теория вероятностей. Издание 2-е, дополненное статистической теорией взаимоотношений и элементами Номографии. Санкт-Петербург. Склад издания у К.Л. Риккера, Невский пр., 14; 1912.

19. Волков М. Учение о вероятностях. Санкт-Петербург: Типография Императорской Академии наук, Вас. Остр., 9 лин., №12; 1913.

20. Бетц В. Проблема корреляции в психологии (о соотношении психических способностей). М; 1923.

21. Леонтович А.В. Биологическая статистика в применении к сельскому хозяйству. М; 1922.

22. Левитский Г. Элементы биометрии. М; 1922.

23. Смит М. Основы статистической методологии. Выпуск первый. Роль статистического метода в научном исследовании. Важнейшие приемы статистического измерения. Издание второе. Пересмотренное и дополненное. М: Государствен ное издательство, 1924.

24. Принцинг Ф. Методы санитарной статистики. М; 1925.

25. Савостин П.В. О применении биометрического метода в метеорологии. Томск: Тип. Издат. “Красное знамя”, Тимиряз., 2, 1925.

26. Сапегин А.А. Вариационная статистика. Издание 4-е, заново переработанное. М—Л: Госиздат; 1929.

27. Сапегин А.А. Вариационная статистика. Практическое элементарное пособие для опытников (5-е исправленное издание). М: Государственное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз; 1935.

28. Сапегин А.А. Вариационная статистика. Практическое элементарное пособие для агрономов, опытников и биологов. Шестое исправленное издание. М: ОГИЗ — Государствен ное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз; 1937.

29. Леонтович А.В., Григорьев Г.А., Мандзюк А.И. Вариационная статистика. М: Государственное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз; 1935.

30. Левинский В.П. Краткий курс вариационной статистики. М: Гос уч-пед изд-во; 1935.

31. Поморский Ю.Л. Вариационная статистика. Элементарное практическое руководство для врачей, педагогов, педологов, психотехников, работников физкультуры и агрономов. Издание автора. Л; 1927. (Вторая часть этой книги была издана в Ленинграде в 1930 г. с пометкой: Издание Детского Обследовательного Института им проф. А.С. Грибоедова.)

32. Статистический метод в научном исследовании. Опыт коллективной интернаучной работы. Под общ. ред. М. Смит и А. Тимирязева. М: Издательство Коммунисти ческой Академии; 1925.

33. Математические методы в статистике. Сб. статей под ред. Г.Л. Ритца. Перевел и обработал для советского читателя С.П. Бобров. Предисловие В.А. Базарова. М: Экономическая жизнь; 1927.

34. Егоршин В. Естествознание и классовая борьба. Под знаменем марксизма. 1926; 6:135.

35. Давыдова О.С., Бранд Л.С., Ястремский Б.С. и др. Статистика. (Основы общей теории.) М—Л: Государственное социально-экономическое издательство; 1934.

36. История преподавания и развития статистики в Петербургском—Лениградском университете (1819—1971 гг.). Под ред. проф. И.В. Сиповской и проф. И.П. Суслова. Изд-во ЛГУ; 1972.

37. Сапегин А.А. Вариационная статистика. Практическое элементарное пособие для опытников (5-е исправленное издание). М: Государственное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз; 1935.

38. Сапегин А.А. Вариационная статистика. Практическое элементарное пособие для агрономов, опытников и биологов. Шестое исправленное издание. М: ОГИЗ — Государствен ное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз 1937.

39. Леонтович А.В., Григорьев Г.А., Мандзюк А.И. Вариационная статистика. М: Государственное издательство колхозной и совхозной литературы Сельхозгиз; 1935.

40. Левинский В.П. Краткий курс вариационной статистики. М: Гос уч-пед изд-во; 1935.

41. Поморский Ю.Л. Вариационная статистика. Элементарное практическое руководство для врачей, педагогов, педологов, психотехников, работников физкультуры и агрономов. Издание автора. Л; 1927 (Вторая часть этой книги была издана в Ленинграде в 1930 г. с пометкой: Издание Детского Обследовательного Института им. проф. А.С. Грибоедова).

42. Поморский Ю.Л. Методы биометрических исследований. Ленинградское областное издательство. 1935.

43. Поморский Ю.Л. Статистический анализ комплексов признаков (конспект лекций). М: Изд. Всесоюзного института защиты растений ВАСХНИЛ; 1938.

44. Поморский Ю.Л. Новейшие методы вариационной статистики. Ленинградский областной научно-исследовательский институт охраны здоровья детей и подростков. Л; 1939.

45. Поморский Ю.Л. Методы статистического анализа экспериментальных данных. Методическое руководство для научных работников и аспирантов. Л: ГУЗ Наркомпрос СССР; 1940.

46. ПЗМ. 1932; 9—10: 163—70.

47. Сонин А.С. Физический идеализм. История одной идеологической кампании. М: Физматгиз; 1994.

48. Ермолаева Н.И. Еще раз о “гороховых законах”. Яровизация. Журнал по биологии развития растений. 1939; 2(23): 79—86.

49. Колмогоров А.Н. Об одном новом подтверждении законов Менделя. Доклады Академии наук СССР. 1940; 27(1): 38—42.

50. Лысенко Т.Д. По поводу статьи академика А.Н. Колмогорова. Доклады Академии наук СССР. 1940; 28(1): 834—5.

51. Кольман Э. Возможно ли статистико-математически доказать или опровергнуть менделизм? Доклады Академии наук СССР. 1940; 28 (1): 836—40.

52. О положении в биологической науке. Стенографический отчет сессии ВАСХНИЛ 31 июля — 7 августа 1948 г. М: ОГИЗ — Сельхозгиз; 1948.

53. Шноль С.Э. Герои и злодеи российской науки. М: Крон-Пресс; 1997.

54. Труды второго всесоюзного совещания по математической статистике. 27 сентября — 2 октября 1948 г. Ташкент: Изд-во АН УзССР; 1949.

55. Бернар Клод. Введение к изучению опытной медицины. Издание Маврикия Осиповича Вольфа. Санкт-Петербург, Гостиный двор, 18—20. Москва, Кузнецкий мост, дом Рудакова; 1866.

56. Боярский А.Я. Статистические методы в эксперименталь ных медицинских исследованиях. Под. ред. проф. П.А. Кувшинникова. М: Медгиз; 1955. :

57. Применение математических методов в биологии. Сборник второй. Изд-во ЛГУ; 1963.


Возврат к содержанию| Возврат на home page "Международного журнала медицинской практики"